На британском стоке Alamy этот снимок подписан так: «Second World War, аerial warfare, german planes on an airfield in Zaporizhia, 11.2.1943», что, вероятно, означает следующее: «Вторая мировая война, воздушная война, немецкие самолеты на аэродроме в Запорожье, 11.2.1943». Для персонального использования за него у меня попросили 9,99 евро. И тогда с карточки снимут несколько портящие ее водяные знаки и мне позволят скачать ее. А файл этот, кстати, огромный – 49,4 Мб [4927 x 3502 пикселей]. Если его распечатать, можно будет закрыть им одну из стен моего служебного кабинета, например. Исторический снимок, как никак. Для которого у меня имеется своя история. Рассказываю, пока не забыл ее.
Однажды в архиве я отыскал… протокол допроса гитлеровского генерала Рейнера Штагеля от 21 ноября 1951 года. Чем он заинтересовал меня? А тем, что именно ему 21 февраля 1943 года Гитлер лично поручил возглавить оборону Запорожья. «Ночью 20 февраля 43-го, – объяснял на допросе генерал, – мне позвонила секретарь начальника генштаба ВВС и сообщила, что по его приказу я должен немедленно вылететь в Винницу, в ставку Гитлера. 21 февраля я прилетел в Винницу. Меня встретил подполковник фон Белов и незамедлительно проводил на второй этаж небольшого двухэтажного дома, где располагался Гитлер с ближайшим окружением». По свидетельству Штагеля, Гитлер сидел за письменным столом – отдельно от генералов, колдовавших у карты Запорожья. Среди присутствовавших, кроме фюрера, выделялся начальник генштаба сухопутных войск генерал-полковник Цейцлер. «Гитлер [читаем далее протокол] пребывал в каком-то сильном возбуждении, причина которого будет объяснена мне позже, обратился ко мне с потоком обрывистых, беспорядочных указаний: – Назначаю вас начальником обороны района Запорожья. Город очень важен. Это – днепровская плотина, марганцевые рудники. Организуйте несокрушимую оборону, не забывая об особом значении аэродрома, так как это единственный приличный аэродром в нашем распоряжении на том участке». Через четверть часа, за обедом, генерал Цейцлер объяснит причину необычного возбуждения Гитлера. Оказывается, он вовсе не о возможной потере марганцевых рудников переживал: «Фюрер был перепуган до смерти, ибо накануне чуть не попал в качестве трофея в руки советских танкистов – 20 февраля русские прорвали фронт и одной танковой колонне удалось прорваться к Запорожью, куда прилетел Гитлер для встречи с Манштейном. Самолет Гитлера находился на том самом аэродроме, о важности которого мне толковал фюрер. Русские танкисты были в пяти километрах от аэродрома, когда им преградил путь немецкий бронепоезд с зенитными установками. Одновременно с аэродрома были подняты самолеты прикрытия, русские танки удалось задержать, и поздно вечером Гитлер на своем самолете с эскортом истребителей вылетел в Винницу. Гитлер был охвачен паникой».
А теперь самое главное: каким образом в глубоком фашистском тылу в феврале 43-го появились советские танки? Рейд к Днепру – почти на 500 километров[!], в ходе Донбасской операции Юго-Западного фронта осуществил 25-й танковый корпус генерала Петра Павлова. Дело в том, что затеянную Манштейном в начале 43-го года перегруппировку войск – с тем, чтобы сократить линию фронта и высвободить танковые и моторизованные части для нанесения контрударов, советские стратеги всерьез приняли за… намерение фашистов откатиться за Днепр. И 11 февраля корпус генерала Павлова получает приказ: уйдя в прорыв от Павлограда в направлении Синельниково-Запорожье, перерезать узел железных и шоссейных дорог в районе Раздоров, встать на пути отхода донбасской группировки противника, окружить и уничтожить ее. Силы немалые, вроде бы, имел в своем распоряжении генерал-танкист: три танковые бригады, одну моторизованную и зенитно-артиллерийский полк. Поэтому и продвигался столь стремительно, выйдя к 20 февраля на околицу Запорожья. А потом, начиная с 23 февраля, корпус Павлова покатится назад: за ним не поспевала 6-я армия генерала Федора Харитонова, которую, похоже, слишком поздно двинуло в прорыв командование фронта. Да и немцы отнюдь не бездействовали: на направления главных контрударов они подтянули 1-ю танковую армию, 48-й танковый корпус, танковые дивизии «Мертвая голова» и «Рейх», пехотную дивизию, усиленную «тиграми». Как бы в оправдание просчетов ставки, маршал Василевский, вспоминая февральский 43-го года провал наступления советских войск, обмолвится после войны: «Наш отход не носил на себе следов растерянности». Маршалу, конечно, виднее. Жаль только, что он скромно умолчал, почему, якобы не неся на себе следов растерянности, 25-й танковый корпус генерала Павлова отходил без запасов топлива и боеприпасов, а сам командир в конечном итоге попал к фашистам в плен… А мог бы взять в плен Гитлера – в Запорожье!
*
На въезде в Вольнянск на высоком постаменте установлен танк Т-34. «Воинам 25-го танкового корпуса, – начертано на мемориальной доске, – свершившим в февральские дни героический рейд по тылам немецко-фашистской армии».
