С удовольствием купил на стихийном рынке сборник рассказов и повестей Александра Куприна «Гранатовый браслет». А, в связи с тем, что в моей домашней библиотеке этот писатель представлен собранием сочинений из девяти томов, приобретенную книгу решил оставить… для передачи в хорошие руки – для подарка, то есть. В сборнике, кстати, собраны самые известные произведения Куприна, включая повести «Гранатовый браслет» и «Олеся». Причем «Олесю» я отношу к лучшему из написанного отставным поручиком Александром Куприным, очень ярким писателем, умеющим заворожить словом. Напомню факт из его биографии: выйдя в отставку, начиная с 1894 года, он в продолжение семи лет жил в Киеве. Сотрудничал с киевскими газетами, много ездил по Украине, о которой отзывался с высокими чувствами: «Сначала прошли, – передал он однажды свои наблюдения из окна поезда, – точно в панораме, уютные и грациозные уголки благословенной Украины – мазаные, беленькие хатенки, окруженные плетнем и тонущие в зелени «садков», традиционная «криница» дорюриковской архитектуры и возле нее традиционная дивчина в запаске и плахте, с коромыслом на левом плече». Вот так: «благословенная Украина».
«Гранатовый браслет», как и все книги, которые пополняют мою библиотеку в последнее время, я приобрел у пожилой женщины, вынесшей на продажу разные, никому, в общем-то, не нужные разности, включая несколько книг и пару удостоверений к советским юбилейным медалям. Вероятно, умершего мужа. Награды она не выкладывала – предъявила только удостоверения к ним, надеясь, что кого-то заинтересуют чужие медали не существующего государства. За Куприна она попросила пятнадцать гривен. Сошлись на двадцати – столько обычно и стоят книги на стихийных рынках, и оба остались довольны. Между прочим, за хлеб «Бородинский нарезной» я плачу чуть больше – двадцать гривен пятьдесят копеек. Это для сравнения, что почем в нашей жизни.
Не заходя домой, я забрел в тихий сквер, где очень удобно думать – никто не мешает, и раскрыл книгу. Для чтения выбрал повесть «Олеся», написанную Куприным как раз в его киевский период жизни – в 1898 году. Как и «Гранатовый браслет», я ее читал раньше, но очень давно. Лет тридцать пять назад. На чтение ушло полтора часа. После чего я понял: Александра Куприна я толком не знал. Он оказался много глубже того писателя, о котором когда-то выпытывали у меня на экзамене – на филологическом факультете университета. Итак, Олеся, лесная затворница и колдунья, внучка колдуньи, изгнанной из села: «Моя незнакомка, – поведал о своей героине Куприн, – высокая брюнетка лет около двадцати пяти, держалась легко и стройно. Просторная белая рубаха свободно и красиво обвивала ее молодую, здоровую грудь. Оригинальную красоту ее лица, раз его увидев, нельзя было позабыть, но трудно было, даже привыкнув к нему, его описать. Прелесть его заключалась в этих больших, блестящих, темных глазах, которым тонкие, надломленные посредине брови придавали неуловимый оттенок лукавства, властности и наивности; в смугло-розовом тоне кожи, в своевольном изгибе губ, из которых нижняя, несколько более полная, выдавалась вперед с решительным и капризным видом». Сказано много, а образа девушки нет. Но описание завораживает. Как и дальнейшее изложение драматической истории любви Олеси. Это то, что было знакомо мне еще из университетских времен. Сейчас же я обратил внимание на картинки, скажем так, из народной жизни, на фоне которых и развивается повествование.
Цитирую рассказ Олеси, согласившейся поведать о своих сверхестественных способностях: «А на прошлые святки зашел к нам конокрад Яшка, просил бабушку погадать. Бабушка разложила на него карты, стала ворожить. А он шутя спрашивает: «Ты мне скажи, бабка, какой я смертью умру?» А сам смеется. Я как поглядела на него, так и пошевельнуться не могу: вижу, сидит Яков, а лицо у него мертвое… Потом, через неделю, слышим, что поймали мужики Якова, когда он лошадей хотел свести… Всю ночь его били… Злой у нас народ здесь, безжалостный… В пятки гвозди ему заколотили, перебили кольями все ребра, а к утру из него и дух вон». А вот еще – уже от самого рассказчика, поведавшего историю Олеси: «Вся площадь кишмя кишела пьяным, галдящим народом. Ограду и крыльцо кабака буквально запрудили, толкая и давя друг друга, покупатели; местные крестьяне перемешались с приезжими, рассевшись на траве, в тени повозок. Повсюду виднелись запрокинутые назад головы и поднятые вверх бутылки. Трезвых уже не было ни одного человека». Это так народ Троицу отмечал – большой христианский праздник. И далее следует самый драматический момент всей повести: впервые пришедшую в церковь Олесю – чтобы покаяться в грехах, толпа решает… вымазать дегтем. Это в большой христианский праздник. Однако девушка «в припадке злобы, ужаса и отчаяния, бросилась на первую попавшуюся из своих мучительниц так стремительно, что сбила ее с ног. Тотчас же на земле закипела свалка, и десятки тел смешались в одну общую кричащую массу. Но Олесе прямо каким-то чудом удалось выскользнуть из этого клубка, и она опрометью побежала по дороге — без платка, с растерзанной в лохмотья одеждой, из-под которой во многих местах было видно голое тело. Вслед ей вместе с бранью, хохотом и улюлюканьем полетели камни». Не приведи господь, предупреждал Александр Куприн в 1898 году, этому народу дать волю. Не свободу, которая ему не нужна, а волю вершить судьбы людей. Предупреждение Куприна, однако, никто не услышал – трезвых, вероятно, не было ни одного человека. И наступил 1917 год. И те, кто заколачивал гвозди в пятки и терзал девушку, впервые пришедшую в церковь, таки стали вершить судьбы людей…
[На снимке: на нашу кошку «Гранатовый браслет» не произвел впечатления. Мой рассказ, о чем книга, она даже не дослушала: уснула. С культурным воспитанием нашей кошки я явно не дорабатываю)]
