От нашего дома до Пункта незламности, где всегда тепло, угощают чаем и кофе и где всегда есть электричество, чтобы зарядить мобилку, идти минут двадцать. И нужно миновать два парка – имени Владимира Правика, героя-пожарного из Чернобыля, и имени Зарифы Алиевой, жены лидера азербайджанского народа Гейдара Алиева и матери действующего президента Азербайджана Ильхама Алиева, а также городской рынок, на котором можно найти… все, что душа пожелает. Моя душа обычно желала домашних разносолов – уж очень вкусными они получаются у доброжелательных, симпатичных киевлянок, в которых просто невозможно не влюбиться. Моя мама когда-то такие же заготовки на зиму делала.
При этом стол у нас — по случаю какого-нибудь небольшого домашнего торжества, был не изысканный, но сытный: что-то из мясного, картошка обжигающая, сало с прослойками из отцовских запасов и огурцы-помидоры из запасов маминых. И – наша семья за столом: мама, отец, сестра с мужем и детьми, мы с женой – это те, кто рядом жил. Теперь той большой семьи у меня нет: мама и отец, воевавшие, кстати, с немцами в годы Второй мировой, давно умерли, а братья и сестры, а также их многочисленные дети и внуки, хоть и живы-живехоньки, но для меня они как бы тоже умерли: они ведь, как, впрочем, и все россияне, с холодным спокойствием мертвецов наблюдают, как путинские вояки варварски расстреливают Украину сотнями и тысячами ракет, стирая с лица земли украинские города и села – вместе с украинцами. Вот и остались мы с женой вдвоем к своим пенсионным годам. Да наша кошка Зося еще с нами. Она из уличных, с детства жила в нужде и поэтому очень ценит внимание и заботу. Как и все нормальные люди. Кошка ведь — это человек немножко. Зося тоже знает, что такое ракетные обстрелы и искренне не понимает, за что мои российские братья и сестры меня, мою жену и ее, Зосю, хотят убить. Я тоже не понимаю и просто коротко говорю о них: с#ки.
*
Центральный пункт Незламности в Ирпене обустроили рядом и мэрией. К нашему приходу в нем было многолюдно. О чем народ говорил? О разном. Но все разговоры, о чем бы они ни велись, сводились к одному: когда появится свет? А его скоро не обещали. Называли предполагаемую дату завершения блэкаута — 23 декабря. Будто бы ее озвучили сведущие люди. Я в душе ужаснулся: сегодня-то только 20-е. Вроде бы, с завтрашнего дня обещают потепление, но это же будет декабрьское потепление, а не майское.
Прислушался к разговору двух немолодых женщин, сидевших неподалеку. Одна рассказывала, что ее дом разбомбили «эти ироды» — россияне, то есть, и она живет теперь в общежитии. А в нем все – исключительно на электричестве. Газа нет – не на чем даже чай закипятить. И в комнате, пожаловалась женщина, очень холодно: плюс пять градусов. «Но у наших хлопцев на фронте, — добавила она, — еще хуже, а они стойко держатся. Значит и нам нужно держаться. Здесь хоть не стреляют». Пожалуй, согласился я, если не считать, что 16 декабря в Бучанский район прилетела одна из российских ракет. В Ирпени взрыв слышали. Очень громко было. Наверное, меня кто-то из братьев из страны негодяев искал, соскучившись, и подарок послал – ракету. Никто, слава богу, тогда не пострадал.
— А можно у вас блендер подключить, чтобы супруге обед приготовить? – услышал я за спиной чей-то голос и, обернувшись, увидел высокого мужчину лет за семьдесят, который обращался к хозяевам пункта Незламности – молодым ребятам с нашивками ГСЧС. Те сказали, что свободной розетки нет, у них вообще она одна и к ней подключен электрический чайник. Я глянул на свой телефон, чтобы временно снять его с зарядки, но меня опередила миловидная женщина за столом напротив.
— Мужчина, — позвала она. – Идите к нам, у нас есть розетка.
И женщина при этом отключила свою мобилку – свободной розетки, получается, за тем столом не было. Не заметив этого, мужчина прошел и, присев на предложенный стул, включил блендер. Я слушал, как он размеренно и даже как-то увлеченно, гудит, готовя для кого-то обед, и размышлял про себя. О самых простых вещах. О том, например, что нельзя допустить, чтобы обстоятельства взяли надо мной верх. Нельзя поддаться унынию, чего как раз и добивается враг, забрасывая Украину ракетами и дронами-камикадзе.
Не одному мне трудно. Нелегко всем. Включая женщину, живущую при температуре в пять градусов, и мужчину, который, чтобы приготовить обед для не здоровой жены, как можно было предположить, коль ей нужна измельченная пища, вынужден зимой уходить из дома с блендером в поисках электричества. Слава Богу, действуют пункты Незламности, где установлены генераторы.
Кстати, размышлял я дальше, с завтрашнего дня синоптики обещают потепление. Это уже хорошо. И завтра, что важно, будет третий день блэкаута. То есть, его большую половину мы таки пройдем. Останется всего-ничего – два быстрых дня. Быстрых, что мысли о счастье.
А вот, кажется и ключевое слово моих размышлений: мысли. Если они способны материализоваться, а я в этом не сомневаюсь, потому что убеждался не раз: способны, то нужно… уже сегодня мысленно формировать свое завтра. Причем не словами, а образами: зримо представлять то, чего ты хочешь. На сей счет хороший пример подал нобелевский лауреат Борис Пастернак, записавший в своем поэтическом сборнике «Второе рождение», о котором я говорил выше: «Тишину шагами меря. Ты, как будущность, войдешь». Это не стихи. Это мыслеобраз, программирование, если хотите, того, что обязательно должно произойти.
*
На улице, когда мы возвращались домой, жена спросила у меня:
— Сидя за столом, где лежали телефоны, ты чему-то улыбался, при том, что все были очень сосредоточены. Чему?
— Завтрашнему дню, — признался я.
— И каким он будет?
— Светлым!
В Киеве и в Киевской области, а значит и у нас в городе-герое Ирпени, свет действительно появился завтра. Мой личный блэкаут, таким образом, с которым я попытался бороться своими внутренними силами, длился чуть более двух суток — 55 часов, если быть точным.
Нашим энергетикам, которые назло врагу после каждого ракетного обстрела Украины многострадальной возвращают ее – и нас, естественно, в цивилизацию, в двадцать первый век, после войны обязательно поставят памятник. Они – герои, как и наши защитники на передовой.
Слава Украине!
Владимир ШАК
Фото автора
*
Часть 1-я здесь:
Мысли вслух запорожского журналиста: «Мой личный блэкаут», часть 1-я
