Утром 19 декабря 2022 года, а это был, как припоминаю, понедельник, начиналась, то есть, предрождественская неделя, у нас в квартире под Киевом – в городе-герое Ирпени, куда мы с женой приехали из Запорожья в гости к ее родственникам, отключили электричество. С ночи столицу и ее пригороды российские фашисты обстреливали дронами-камикадзе и, хотя защитникам Киева удалось сбить большинство из них, случились все же и прилеты по гражданским объектам. Или, как теперь говорят, по объектам критической инфраструктуры. В первую очередь, это касается объектов энергетики. И пропал свет. И в столице, и у нас в городе-герое. И в соседней Буче, тоже городе-герое.
А тремя днями ранее, 16 декабря, россияне в очередной раз произвели массовый ракетный обстрел Украины. С самолетов, с кораблей. Били тоже исключительно по объектам критической инфраструктуры. По сути, били по мне, по моей жене, по таким же, как мы, простым украинцам. Били по приказу кремлевского мерзавца путина. И – при молчаливом согласии, а значит – при участии, всего российского народа. Включая моих близких родственников, проживающих в россии: троих братьев и трех сестер, если считать и двоюродных. Все они ко мне, к самому младшему из братьев и сестер нашей большой семьи, очень хорошо относятся. За это и бьют меня ракетами, наверное. Любовь так свою проявляют.
Между прочим, рано утром 6 октября 2022 года одна из выпущенных ими ракет – с их молчаливого согласия, если уж быть абсолютно точным, разорвалась, можно сказать, под окнами нашего дома в Запорожье. Взрывной волной выбило три больших оконных стекла в одной из комнат и несколько дней, пока нам вырезали новые стекла и мы вставляли их, в этой комнате присутствовала смерть, пристально всматриваясь в нас. По крайней мере, я не мог отделать от ощущения, что она рядом со мной находится, дыша мне в лицо холодным огнем и горем. Интересно, думал я тогда, если бы меня убила российская ракета, узнав потом об этом, мои российские родственники – самые, по сути, близкие мне люди, очень бы расстроились?
Но вернемся в морозно-декабрьский, предрождественский понедельник, под вечер которого я, оставшись дома один – жена ушла, чтобы скоротать долгое зимнее время, к сестре, неспешно расхаживая по комнате, читал вслух нашей кошке: «Никого не будет в доме Кроме сумерек, один Зимний день в сквозном проеме Незадернутых гардин». В такт шагам стихи иногда писал, однако, лауреат Нобелевской премии по литературе Борис Пастернак.
К слову заметить, однажды он – летом 1930 года, приехав в Ирпень, обрел здесь, образно говоря, второе рождение — влюбился беспамятно в жену друга и, женившись вскоре на ней, издал потом сборник стихов, который так и назвал: «Второе рождение». Известные всем по давнему фильму «Ирония судьбы, или С легким паром» стихи о зимнем дне и незадернутых гардинах – из него. Роман «Доктор Живаго», за который Бориса Пастернака и представят к Нобелевской премии, был задуман тоже в Ирпени. А тремя годами позже будущий нобелевский лауреат приезжал и на Запорожье – к дяде Виктору Пастернаку из Пологовского района. «С мыслью, — как он сам объяснял, — написать книгу». Книги, однако, не получилось, и вот, почему: «То, что я увидел, нельзя выразить никакими словами. Это было такое нечеловеческое, невообразимое горе, такое страшное бедствие, что оно не укладывалось в границы сознания. После этого я год не писал». Вот так – двумя строчками, поэт выразил то, что устроили большевики в Украине – Голодомор. Получается, что в Ирпени Борис Пастернак обрел второе рождение, а на Запорожье с ним случилась… маленькая смерть.
*
Мое вечерне-пастернаковское, скажем так, настроение – с налетом зимней, почти не поддающейся описанию грусти, было вполне объяснимым: на Ирпень в самом деле опустились сумерки, а света все еще не было. Начинался, понял я, блэкаут. Отсутствовало и тепло. И, чтобы не было так неуютно и одиноко, я решил почитать нашей кошке, которая тоже с нами приехала из Запорожья, стихи, написанные будущим нобелевским лауреатом под впечатлением о пребывании в Ирпени. Я, кстати, давно заметил, что чтение стихов вслух успокаивает. Как и чтение молитв.
«Но нежданно по портьере Пробежит сомненья дрожь, — Тишину шагами меря. Ты, как будущность, войдешь». Потрясающе. Ну а наша будущность – завтрашний день, началась в остывшей за ночь квартире – зима же на улице, как-никак хозяйничала, пусть и не самая лютая, а электричество в городе-герое так и не появилось. В довершение ко всему, разрядились наши мобилки и мы остались без связи. Двадцать первый век, центр Европы, красивая, как зоря над утренним Днепром и юная, как сама Юность, Украина, которую терзают, расстреливают ракетами кремлевские гопники – при молчаливом согласии моих братьев и сестер. Страна негодяев. Напомнить, что о типичном представителе этих негодяев говорил профессор Преображенский из булгаковского «Собачьего сердца»? А вот, что: «Вы стоите на самой низшей ступени развития, вы еще только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все ваши поступки чисто звериные». Ни убавить, ни прибавить. Кстати, совершенно не случайно украинцы называют рашистов свино-соб@к@ми. Грубо, но справедливо. Между прочим, детство Михаила Булгакова прошло… в соседнем городе-герое Буче.
И вот еще что. Очень часто росияне, рассуждая о так называемом «русском мире», заявляют, что к нему принадлежат, например, Лев Толстой, Достоевский и Чехов. Ну, уж нет. Проклятый русский мир – это недофюрер и педофил путин, которому физиономию подарила его бабушка, вытащив ее из своих трусов, алкогном медведев, пропивший не только совесть и росию, но и свою жену – она ушла от него, и возомнивший себя Чингисханом маниакальный убийца шойгу. Ничего эти негодяя не читали. Даже в детстве книга о приключениях Незнайки с улицы Цветочной осталась ими не раскрытой. Если кто не знал: улица Цветочная находилась в Ирпени и на ней жил будущий писатель Николай Носов, который и написал книжку о Незнайке и его друзьях. В память о нем в Ирпени один из городских парков называется… Незнайка. Парк необычный – он в низине находится, как бы ниже города расположен. И над ним, прячясь за соснами, — храм начала прошлого века. Думаю, что возле него могли бывать и непоседа Незнайка, и профессор Преображенский с доктором Живаго)
Владимир ШАК
(Вторая часть обещана)
*
На снимке: автопортрет автора возле разгромленного подлым и кровавым «русским миром» Дома культуры с нарисованным семейством аистов. Это конечная остановка маршрутки «Киев – Ирпень». Слева от меня – Ирпень начинается, справа – Буча.
