Балка эта – причем достаточно глубокая, находится неподалеку от села Стульнево, что в Черниговском районе Запорожской области. Примечательна она тем, что по ее дну течет река с очень звучным названием Кайинкулак. Что характерно, река там почти невидима – в камышах потому что ее берега.
А много ниже, когда Кайинкулак становится более полноводным, он сливается с рекой Токмачкой, которая тоже берет начало в Черниговском районе. А та, также вскоре поменяв название – возле города Молочанска, становится тихой степной рекой Молочной.
Впрочем, как сложилось, так сложилось. И мы получили реку, бегущую по каменистой балке – среди скал. Кайинкулак, то есть, мы получили.
По иной версии, слово «кулак» переводится как ухо, а слово «коян» – как заяц. Так что Кайинкулак вполне можно считать… «ухом зайца» или «заячьими ушами». Однако лично мне река среди скал больше нравится, нежели ухо зайца)
В некоторых местах скалы кайинкулакские выходят на поверхность – их не скрывает скудная степная растительность. А кое-где совсем рядом с рекой валяются огромные – с человеческий рост, обломки скал. Нет, их не древние, могучие великаны крушили кулаками – в нашем понимании этого слова) По круглому сквозному отверстию в одном из обломков я понял, что скалы взрывали. Наверное, выясняли качество тамошнего гранита [большой гранитный карьер – под названием Стульневский, находится, кстати, чуть в стороне – уже не действующий, правда].
А еще, глядя на отверстие в обломке скалы, я вспомнил историю, услышанную в самых верховьях реки Кайинкулак – там, где находится вторая по высоте вершина Запорожской области – 307-метровая гора Синяя, помеченная на исторических картах как Токмак-могила. Когда под Синей началась добыча гранита – в середине 60-х годов прошлого века, местный верующий люд очень просил: не трогайте гору, она – святая. На ней ведь – на одном из камней, сохранился след самой Божией Матери [на камне действительно четко просматривался отпечаток босой человеческой ноги]. Людей, однако, никто не послушал: стали бурить скважину в непосредственной близости от камня с отпечатком человеческой ступни – чтобы, значит, взрывчатку заложить. А на глубине около семи метров бур вдруг упал вниз. В пустоту провалился. И это в граните! Одни стали убеждать, что работы тут вести нельзя. Другие о золоте скифском вспомнили: не оно ли там, в подземной пещере возле святой горы, упрятано. Давайте, кто-то предложил, лампочку вниз опустим. И опустили. А потом даже фотоаппарат опускали.
И… ничего не увидели. Вернее, ничего не разглядели. В конце концов, в шурф заложили взрывчатку и взорвали. Ни следа Божией Матери не осталось, ни пещеры.
И тут мои мысли прерывает тяжелое «фу-ух» – это впереди сорвался с куцего дерева потревоженный нами огромный степной орел, хозяин Кайинкулака и камышовой осени.
– Ну, извини, брат, – негромко говорю я.
Но орел только крылом махнул в ответ: обиделся.
Оставив за спиной обломки скал – разного цвета и разной формы, мы пробираемся через камыши на звук журчащей воды. И таки находим реку-невидимку. Вода в ней почему-то темная – мутно-зеленая, что в известном омуте с чертями. А вот несколько ниже по течению – ближе к селу, Кайинкулак, наконец, вырывается на простор. По берегам реки зеленеет трава и… нет камышовой осени)
Владимир ШАК
Фото автора
