С Алексеем Федоровичем Матюшенко мы, можно сказать, дружили. На какой-то из художественных выставок нас познакомили. и я много раз бывала в его скромной, гостеприимной квартире.
Он рассказывал – я узнавала от него многое, составляя представление о запорожской художественной жизни. Но чаще всего для разговора Алексей Федорович открывал заветный альбом, в котором наклеены были им фотографии, сопровождаемые эмоциональными комментариями о событиях давних, но незабываемых.
Статью, опубликованную в «МИГе», я назвала «Я расскажу вам правду о войне». Сказалась моя, по формулировке искусствоведа Ирины Николаевны Ласки, «папараццность». Заголовок его расстроил – это не вся правда, правда много страшнее…
Алексея Федоровича Матюшенко не стало в 2012-м. Опубликовано было не все рассказанное. И сейчас, перебирая свои записи, вижу, что правда о войне Алексея Матюшенко актуальности не потеряла.
“Мама моя имела всего два класса образования – она из хутора, 19 девок было на хуторе Грипаси (Никопольский район Днепропетровской области), и ни одного парня. “Грипаси… можно городом назвать, если лавочку построить – девчатами торговать”, – такая песенка была в этом хуторе.
И так и мой отец забрал маму в Шолохово Никопольского района Запорожской области. Позже они купили домик в Запорожье – на улице Пролетарской, 21, между улицами Грязнова и Красногвардейской. Маленькая улочка, спускалась вниз к Днепру. В 45-м году, после войны, туда я вернулся домой.
А призвали меня в 1942-м году. Мне было семнадцать.
Наша семья эвакуировалась на Северный Кавказ – в хутор Надзорный, Невинномысский район, Краснодарский край. Отец был коммунистом, ему в оккупации нельзя было оставаться.
И он мне сказал тогда: “Сынок, война будет долго, не один год, я тебе советую подать заявление в военкомат, чтобы тебя направили в какое-то училище. Чтобы ты получил военную специальность”.
Я подал заявление в военкомат с просьбой направить меня в танковое училище. Меня вызвали и говорят, мол, танковые училища переполнены, мы вас направим в Урюпинское пехотное училище [Ростовская область]. Я там пробыл месяцев пять, с января 1942 года.
И в этом учении мало было толку – офицеры в училище были малограмотными в военном деле, ничему не смогли нас научить. В военной тактике ничего не понимали, ничего нам не могли рассказать – ни о тактике немецкого полка, немецкого взвода, роты… Ничего … А нам же это надо знать. Мы же сержанты, как выйдем, должны командовать отделениями,.. а это восемь-десять человек… нам надо знать, как себя вести в бою…
Но был в училище парнишка один, Ваня Подвальный, умница, он меня спасал несколько раз – потому что я дурачок был тогда.
Мы из одной деревни (он из хутора Надзорного). Ваня был умница. Он меня несколько раз спасал, хотя старше был всего ничего, на год. Я ему обязан жизнью. Он практичный был, быстро соображал, как надо действовать. Солдат без этого погибает. Мы с ним раньше знакомы не были, только на службе познакомились… Помню, идет занятие, командир рассказывает, где надо поставить пулемет, как организовать оборону. А Ваня и говорит: немца надо встречать там, где ты его не ждешь. И я думаю, ты смотри, какая философия… вот такие командиры и должны были быть…
А Ваня таки с умом был. Говорит: товарищ лейтенант, мы солдаты Красной Армии, свою винтовку знаем, но покажите нам вражеское оружие, автомат немецкий – как им пользоваться? Чтобы, если он попал нам в руки, мы могли его использовать. Но не показали нам немецкого автомата…”
Продолжение следует
Инесса АТАМАНЧУК, фото Сергея ТОМКО
