Ровно 100 лет назад в Новогород-Северском районе Черниговской области родился Григорий Шак, мой отец, герой войны с немцами, получивший тяжелое ранение во время высадки морского десанта летом 1944 года.
Отец тогда вообще из десанта один выжил. Причем благодаря тому, что, схватив пулю в живот, поплыл… нет, не к берегу – в открытое море, где его через время подобрали на борт катера, шедшие с боеприпасами для десанта. Для уже уничтоженного десанта. Отца среди волн сумел разглядеть глазастый морячок, которому отец был всегда благодарен.
Та попытка высадиться на берег осталась отметиной на теле отца – зашитой раной на животе. А на пиджаке – орденом Отечественной войны. И удостоверением инвалида войны первой группы (отец его в конце жизни получил – раньше просто не обращался к медикам).
В 1951 году отец перевез семью – мою маму, тоже участницу войны с немцами, бывшую операционную сестру фронтового медсанбата, моих старшую сестру и старшего брата, на край света – на самый дальний Дальний Восток: в таежное село в Приморском крае с китайским названием Табахеза. Я там и родился потом, в 1959 году. А отец к этому времени уже был начальником лесоучастка. По тамошним меркам это — как председатель колхоза в степной зоне: в руках отца была сосредоточена, можно сказать, вся власть в селе. Он мог карать и миловать. И больше миловал, чем карал. Умел прощать.
Это при том, что на Дальний Восток отец ехал с удостоверением об окончании курсов… животноводов: ни о какой тайге не помышлял и не видел ее даже во сне. Но жизнь заставила, и он стал лесорубом.
Украинцы — удивительный народ: умеют приспосабливаться к обстоятельствам. Вернее, обстоятельства умеют приспосабливать под себя и становиться хозяевами жизни, управлять ее течением.
В 1964 году отца перевели в райцентр с украинским названием Чугуевка (город Чугуев – родина великого художника Ильи Репина, напомню между прочим), где он для всех нас построил большой дом. Одна из его комнат была площадью в 36 квадратных метров: 6 м на 6 м. Так отцу захотелось — чтобы в его доме была просторная комната, где можно принять много-много гостей. В этой комнате, кстати, сыграли три свадьбы, включая мою – в феврале 1987 года, когда моей женой согласилась стать уроженка Запорожья с невероятным именем Лариса.
Отец регулярно звонил мне в Запорожье до самой своей смерти, случившейся за две недели до его восьмидесятилетия (с тех пор я побаиваюсь дней рождения — мне кажется, что к ним тянется смерть). Интересовался жизнью в Украине, моим заработком, сожалел, что мы разделены огромным расстоянием. Отец представить не мог, что пройдет время и какая-то плешивая кремлевская вонючка из гэбистов сумеет так оболванить россиян, что они лютыми врагами будут считать нас, украинцев, которых еще вчера называли братьями. Не только считать – они в Украину с войной вторгнутся и мирные украинские города и села будут расстреливать ракетами и бомбить фосфорными бомбами. К слову заметить, однажды Геббельс в порыве откровенности заявил: дайте мне страну с сильным лидером и я, опираясь лишь на своей пропагандистский аппарат, очень скоро превращу ее в отхожее место.
С выходцами из этого отхожего места сегодня украинцы и ведут смертельную войну.
Не сомневаюсь, что отец был бы на нашей стороне.
Владимир ШАК
