Мечи эпохи викингов и другие тайны Днепростроя

Было и большое количество других интересных находок, которые удалось вытащить из карманов рабочих и инженеров,… но мечи были самой крутой из них. Поэтому вокруг описания этой находки развернулась целая баталия, вылившаяся в мифотворчество. Результаты работ экспедиции 1927-1929 гг. планировалось издать в виде краткого отчета Дмитрия Яворницкого, ответственного руководителя археологического надзора за раскопками на территории строительства ДнепроГЭСа.

Но специально созданная комиссия Всеукраинской академии наук выразила желание напечатать отдельным томом все полевые отчеты 1928-1929 гг., чего в итоге не сделала. Параллельно в Днепропетровском краевом историко-археологическом музее готовили второй том сборника по археологии, который после отстранения от работы Яворницкого и репрессий в музее в 1933 г. так и не был завершен, а его материалы передали в 1934 г. в Киев.

Бывший офицер и дворянин (уроженец Луганска, кстати), а при советской власти — выдающийся археолог Александр Миллер утверждал, что сотрудники Днепровско-строительной экспедиции принципиально отказывались от передачи своих материалов для публикации в изданиях Государственной академии истории материальной культуры, настаивая сначала на совместной публикации материалов экспедиции в Украине. И обосновывал это националистическими побуждениями украинских коллег, выразив удовлетворение «ликвидацией указанной группы» в 1933 г.

Но эта бурная реакция появилась после того, как был раскрыт коварный план публикации Миллером в «Проблемах ГАИМК» обзорного отчета о работах Днепровско-строительной экспедиции под собственной фамилией. А почему он решил, что имеет на это право? Да потому, что именно он пристроил отчисленного из Ленинградского университета «за антиобщественное поведение» талантливого студента-реставратора Николая Чернышова в Днепропетровский музей, где должность заведующего археологическим отделом занимал Михаил Миллер, родной брат. Здесь Чернышов и занялся реставрацией днепростроевских мечей, полностью расчистив на клинках едва просматривавшиеся клейма.

А потом добрый реставратор взял и отнес результаты работы своему преподавателю Владиславу Равдоникасу, проконсультироваться по поводу клейм. Тот же немедленно использовал материалы и опубликовал статью, в которой любезно отмечалось, что Чернышов готовит отдельную статью. Но, по сути, присвоил себе чужой труд и заодно сформулировал идею о том, что мечи могли принадлежать дружине Святослава (как версию). Потеряли, мол, на переправе, когда враг наступал.

Опираясь на первую публикацию, академик Борис Рыбаков, авторитет и светило, сначала также писал о Крарийской переправе как месте находки: «Именно здесь и был убит князь Святослав, возвращавшийся из Византии. Если эти мечи не были мечами дружины Святослава, то они могли быть частью товарной партии мечей, шедшей через Киев по Днепру и затонувшей в результате нападения печенегов». Позже Рыбаков передумал и начал писать, что мечи нашли на порогах и «они, возможно, принадлежали воинам Святослава». В дальнейших работах академика место находки уже прочно закрепилось за «порогами», что лучше согласовывалось с летописными обстоятельствами гибели Святослава и его воинов.

В капитальном каталоге древнерусского оружия Анатолия Кирпичникова этот пункт внесен как «Днепровские пороги, о. Хортица». Хортица». Именно в таком виде — как «мечи с днепровских порогов» или «с места гибели дружины Святослава» — иллюстрация чаще всего и воспроизводилась впоследствии в разнообразных исторических и научно-популярных изданиях.

По иронии судьбы, все остальные попытки опубликовать материалы не удались. А почти все, кто имел отношение к вопросу, оказались шпионами и заговорщиками, включая, конечно, интригана Миллера. Поэтому статья Радоникаса оказалась главным первоисточником. Из пяти мечей после войны сохранился один, якобы он находится в фондах Днепропетровского национального исторического музея им. Яворницкого. Яворницкого. Но с 2011 года есть новая игрушка: найденный практически там же, в районе Хортицы, «Княжеский меч эпохи Святослава Храброго, X в.» С клеймом ULFBERHT, ага.

Хотя все это одна тема: древнегерманский обычай жертвовать оружие богам как залог успеха прохождения опасных мест…

***

В тексте отсутствует имя Николая Филянского, всесторонне эрудированного человека, который, услышав о начале строительства ДнепроГЭСа, приехал в Запорожье.

С 1928 года Филянский изучал церкви, казацкие кладбища, скифские могилы, которые должна была поглотить вода… Поэтому найденные мечи точно попадали в его поле зрения.

Впоследствии Филянский добился разрешения на организацию музея строительства ДнепроГЭСа. В начале 1930 года Наркомпрос выделил средства под создание такого музея в Запорожье. Об этом пишет запорожский историк Анна Черкасская в своем блоге https://uahistory.com/topics/famous_people/6816.

Здание музея Днепростроя должно было расположиться на крутом левом берегу Днепра, там, где ныне площадь Ленина. Для выставок проектировалось отдельное помещение.
Филянский возглавил новый музей, получивший подвальное помещение в здании на углу пр. Ленина и ул. Добролюбова, разработал планы экспедиций, потому что нужно было срочно, пока вода не поглотила нашу историю. В частности, именно Филянский пригласил художников – среди них был и Константин Богаевский – в экспедицию, целью которой было зарисовать берега Днепра и днепровские пороги, которые должны были исчезнуть под водой водохранилища.

Зажженные любовью к истории, художники и краеведы совершили ряд экспедиций, описали находки, а Николай Григорьевич сделал цикл рисунков. Художники предоставили для музея свои рисунки – Богаевский называл цифру 15…

Временно музейные экспозиции были расположены в Доме общественных организаций на пр. Ленина, который тогда назывался Восьмая продольная улица (сегодня это помещение городского управления внутренних дел).

Сюда приходили экскурсанты. Исходя из того, что Запорожье ежегодно посещало до 200 тысяч туристов, экскурсий было немало. …Материалы будущего музея частенько экспонировались в Харькове, Киеве, Днепропетровске.

Жил Филянский на аллее Энтузиастов, где бы иметь мемориальную доску его памяти?

11 октября 1937 года Филянский был арестован. Поскольку судебно-следственного дела в архивах до сих пор не обнаружено, нельзя с уверенностью сказать, в чем его обвиняли. 11 января следующего года состоялось закрытое судебное заседание в г. Киеве, которое вынесло приговор: смертная казнь. На следующий день в Киеве, а, возможно, и в Запорожье, Николай Филянский был расстрелян.

Музей эвакуировали в начале немецкого вторжения 1941 года. Поезд якобы был разбомблен.

Некоторые работы Богаевского, в частности рисунки порогов, промелькнули в Запорожье во время выставки в оккупированном городе и исчезли. Результаты исследований опубликованы в прессе и научных сборниках.

https://www.umoloda.kiev.ua/number/2592/164/91313/

И тем, кто сгинул на заре весенних лет,
Крестов поставить в свое время мы не сумели…
Он предрекает, что скоро потомки спросят:
Кто нам сохранил останки лет,
Где дней минувших след?