Супруги из Мелитопольского района потеряли в войну с немцами десять сыновей

Супруги из Мелитопольского района потеряли в войну с немцами десять сыновей

Потрясающий сознание факт о семье Власа и Натальи Козенко из мелитопольского села Чехоград, которые перед войной с гитлеровцами проводили на службу на флот  пять пар близнецов (!), не дождавшись потом с фронта никого из них,  я узнал однажды от председателя Мелитопольского районного совета ветеранов Леонида Коваленко.

В совете ветеранов и в Новгородковку, как теперь называется Чехоград, нас, журналистов областной газеты, направили, предварительно выяснив, к кому конкретно там можно обратиться за помощью. В Новгородковке, как оказалось, действует центр чешской национальной культуры, а при нем имеется музей. Заведующая музеем и предоставила нам собранную относительно семьи Козенко информацию.

***

Пожениться Влас Трофимович и Наталья Яковлевна надумали довольно поздно — в 1917 году, когда жениху исполнилось 29 лет, а невесте — 27. Желали ли детей?

Полагаю, очень!

И Господь, видимо, услышал их молитвы, потому что в продолжение пяти лет стал посылать им по два сына ежегодно. В 1918 году появились на свет близнецы Алексей и Влас [в честь отца названный], в 1919-м — Кондрат и Трофим [в честь деда], в 1920-м — Иван и Николай, в 1921-м – Сергей и Александр, в 1922-м — Андрей и Яков [унаследовал имя второго деда].

Первыми, в 1938 году, на военную службу, естественно, призвали старших братьев- близнецов — Алексея и Власа.

Долго-предолго поезд нес их от дома родного  к высоким берегам Амура, где, как пелось в довоенной песне, «часовые Родины стоят». Песней впечатлительные братья из мелитопольской солнечной глубинки и соблазнились, и по личной настойчивой просьбе на службу попали в Амурскую флотилию.

По роковому стечению обстоятельств, Алексей и Влас погибли 2 сентября 1945 года — во время последнего налета японской авиации на корабли флотилии. До победы во Второй мировой войне они не дожили буквально несколько часов: как известно, именно в этот день на борту американского линкора «Миссури» командование японской армии подписало акт о капитуляции.

В 1939 году приходят повестки о призыве на действительную срочную военную службу Кондрата и Трофима.

«Только на флот!» — решают с детства мечтавшие о море братья.

Просьбу их удовлетворят, и оказавшиеся на Северном флоте близнецы будут в войну служить на корабле, который войдет в состав эскадры, сопровождавшей морские грузовые караваны из Англии и Соединенных Штатов в Мурманск.

В 1942 году в районе острова Шпицберген один из таких караванов атакуют немецкие самолеты. Вместе с несколькими судами каравана на дно холодного Баренцева моря уйдет и корабль сопровождения Кондрата и Трофима.

В Чехограде узнают об этом, однако, лишь после освобождения Мелитопольщины от фашистов — во второй половине 1943 года. И почти сразу же почтальон принесет еще одну трагическую весть: на Черном море, в районе Керчи, пропали без вести Сергей и Александр.

Но вернемся к хронологии.

Когда пришло время призыва младших братьев, они, как и старшие, тоже не раздумывали с выбором места службы: флот и точка.

Ну, флот, так флот: Иван и Николай попадают на Балтику, Сергей и Александр, о которых я уже упоминал, — на Черное море, а Андрей и Яков — на Тихий океан. Оттуда, с самого края земли, и прилетят — уже после победы в Великой Отечественной войне, в Чехоград вести о гибели как старших братьев-близнецов, так и младших: корабль Андрея и Якова вступит в бой с японской эскадрой сразу же после объявления Советским Союзом войны Японии. Братья погибнут от прямого попадания снаряда в носовую часть корабля.

Ну, а первую похоронку на сыновей, чтобы закончить военную тему семьи Козенко, Влас Трофимович и Наталья Яковлевна получат в июле 1941 года. В ней сообщалось, что Иван и Николай Козенко героически погибли в жестоком морском бою под Клайпедой.

Вот так: их было десять, а в живых не осталось никого. Они были влюблены в море и остались в нем навсегда. Не о них ли волны морские периодически и стонут, и плачут, разбиваясь о борта уходящих на боевое дежурство кораблей?

А еще в скромном новгородковском музее, пробегая взглядом материалы о братьях Козенко, я размышлял об их матери. Мне подумалось, что со временем ее жертва великая по достоинству оценена будет: во имя мира, за меня, за нас с вами она ведь отдала жизни десяти своих сыновей.

Если бы я умел рисовать, размышлял я далее, завтра же засел бы за икону. А называлась бы она так: Матерь Человеческая. По аналогии с Матерью Божией.

***

— До последнего дня своей жизни бабушка ждала сыновей с войны, — скажет мне позже дочь младшей сестры братьев Козенко Александры Власовны жительница Мелитополя Любовь Ивановна. — Все надеялась, что кто-то таки объявится.

— Похоронена она где?

— Да в Новгородковке, с дедушкой вместе. Они в один день умерли — 13 февраля. Только дедушка в 1972 году, а бабушка — в 1979-м.

— Мне ваша двоюродная сестра Лидия Афанасьевна, живущая в селе Поляновка, с которой я тоже успел переговорить, рассказывала, что дедушка и бабушка родом не из здешних мест, это так?

— Они с Кировоградчины — из города, который сегодня называется Светловодском. Жили очень бедно — семья ж большая была. Бабушка ведь родила 15 детей. Выжили, однако, только десять сыновей и две дочери — моя мама и мама двоюродной сестры Лиды — Мария Власовна. Да дедушка потом взял на воспитание двоих племянников. Это когда его родная сестра умерла.

— И как им удалось голод начала 30-х годов пережить?

— А вот как: сообразительный, наделенный природой острым умом дедушка взял да и завербовался на Сахалин — на шахту.

— И семью туда перевез?

— Сначала сам уехал, а со временем всех забрал, чтобы не умерли от голода тут, на Украине. Бабушка, как сама вспоминала, прачкой работала. В общем, выжили. С трудом, но выжили.

— После Сахалина как их судьба складывалась?

— В Донбасс дедушка перевез семью поначалу — к бабушкиному брату, тоже шахтеру. Как и на Сахалине, снова на шахту пошел. Но не понравилось ему там что-то. И тогда дедушка выбрал небольшой хуторок неподалеку от границы с Херсонской областью. Степным он назывался. Только находился чуть-чуть не там, где нынешний Степной располагается. Там и обосновались. Там и войну встретили. В Новгородковку — или в Чехоград, намного позже перебрались.

— Немцы заходили на хутор?

— А как же: и на хутор, и в дом дедушкин заглядывали. И, увидев на стене фотографию моряка — это Александр был, служивший с начала войны вместе с Сергеем на Черном море, спрашивают через переводчика: кто это, мол? «Сын», — отвечает бабушка. «Капут сын, капут!» — залопотал кто-то из фрицев. «Дурак ты! — кричит ему бабушка. — Ты сам капут!» Ну, взяли ее. Арестовали, значит. И собирались даже расстрелять — за оскорбление фашиста, но вечером кто-то из местных освободил ее потихоньку [немцы задержанную не очень бдительно стерегли] и упрятал в тайном глубоком подвале. Так она и избежала расстрела.

— А дедушку война где застала?

— На Соловках. Он у нас был человеком принципиальным — говорил то, что думал. Вот и договорился однажды. Приехали из района и арестовали его. Не объясняя, за что. Слава Богу, недолго пробыл в арестантах.

— Еще мне ваша двоюродная сестра говорила, что вы были участницей поразительной истории в кинотеатре…

— А-а, поняла, о чем вы. Мне лет восемь тогда было. Приехали мы в Донецк — в гости к родственникам. И в какой-то вечер решили пойти в кино. А тогда перед картиной обязательно документальные фильмы демонстрировали. В тот раз крутили военную хронику. Показывают море: серое такое, суровое. И корабль  советский. А сверху на него фашистские самолеты набрасываются: бомбят непрестанно. По палубе матросы бегают, из пушки отстреливаются. Паники, вроде, не было, но напряжение ощущалось. Даже я его чувствовала. И вдруг крупно показывают лицо одного из моряков. «Са-аша!» — кричит в темноте зала бабушка. Я от неожиданности вскакиваю со стула, бабушка тоже вскакивает, потом падает на место, падаю и я и кричу громче бабушки: мне стулом  палец прищемило. Включают в зале свет, все к нам тянутся: что, дескать, случилось, чего орете? «Там сын! — показывает бабушка на экран. – Саша». Ну, раза четыре для нее хронику показали в тот вечер. Она все смотрела и плакала. Это единственное, что из войны о ее сыновьях до нее дошло — кинохроника морского боя. Наверное, тогда и потопили фашисты корабль Александра и Сергея.

— А разве других документов не сбереглось? Похоронок, например?

— Было, все было: и письма со службы братьев, и похоронки на них, и извещения о том, что кто-то из них пропал без вести. Но примерно в то же время, когда история с кинохроникой произошла, к нам позвонили из военкомата. Так, по крайней мере, представились — насколько бабушка поняла. Попросили, чтобы собрали все бумаги на братьев. Бумаги и фотографии сохранившиеся. Мы собрали. Военкоматовцы пришли на следующий день, забрали их и больше мы их не видели — ни военкоматовцев, ни бумаг.

«Может быть, таким образом — изъяв и уничтожив документы, власть пыталась скрыть страшную правду семьи Козенко? — думаю я, дослушивая рассказ собеседницы. — Вернусь в Запорожье, обязательно постараюсь выяснить, хранятся ли в архиве данные на братьев Козенко».

Оказалось… не хранятся. Никаких документов я на них не отыскал.

Владимир ШАК

Фото из архива автора

Влас и Наталья Козенко — родители десяти братьев-краснофлотцев

Сергей и Александр — единственное сохранившееся фото братьев Козенко

Могила Власа Трофимовича и Натальи Яковлевны, так и не дождавшихся сыновей с фронта (село Новгородковка)

(Visited 214 times, 1 visits today)
Оставить комментарий

Отправить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *