Своей историей житель Бердянского района поделился с документаторами Объединения родственников политзаключенных Кремля.
Послушаем:
Мы сидели в оккупации в Бердянском районе и многое видели и могли передать данные нашим. Потом нас сдал кто-то из соседей — летом 2023 года. К нам домой ночью пришли оккупанты и стали кричать: открывай, иначе сами откроем окна и бросим гранаты. Когда я открыл, меня сразу лицом на пол, жену и детей – под пулеметы.
Меня начали бить дома, задавали вопрос: знаю ли я одного человека — активиста проукраинского, или нет, избивали и кричали — почему у нас с женой нет росийских паспортов? Росияне пытались мне в руки всунуть две гранаты и говорили, что мне за это пришьют 25 лет заключения. Это были росийские военные и сотрудники фсб. Потом меня вывели за дом, надели мне пакет на голову, бросили в «буханку» и увезли.
По дороге останавливались где-то в посадках, там были люди такие же, как я, с пакетами на головах: я это видел через пакет, мне дыру сделали, чтобы дышать. Я увидел 7 человек. На колени их ставили в посадках. Имитировали росияне эти расстрелы или они были настоящими, я не знаю, потому что только увидел и услышал, что их ставили на колени и стреляли. А в конце я услышал: «Последнего назад в машину». А последний был я, меня повезли дальше.
После 1-1,5 часов они вернулись ко мне домой, жене и детям сказали, что меня они уже убили. А дома у нас искали схрон с оружием и еще что-то.
Меня потом три дня держали на базе отдыха в холодильной камере прикованным наручниками, избивали и пытали электрическим током. А потом и меня выводили и производили имитацию моего расстрела.
Когда меня отпустили, я сразу попытался уехать из оккупации, потому что была угроза жизни не только моей уже, но и семьи. Когда выезжали, это летом было, через Мариуполя, было очень жарко, а я в олимпийке с длинными рукавами, чтобы не было синяков от наручников видно. Я говорил оккупантам, что еду к тете в Питер, показать детям Питер.
Мы проходили фильтрации, с нас требовали по 200 долларов, иначе «на СИЗО в Донецк, а оттуда не выходят». Я давал показания в СБУ – после того, как выехал из оккупации, там тоже побои снимали. У меня были поломаны ребра и переносица, сотрясение мозга, ссадины везде, следы от наручников синие на руках. На признание факта лишения свободы я подал в декабре 2023 года, а в феврале 2024-го пришло в ответ одно сообщение на вайбер, оно у меня есть, что мне отказали, потому что недостаточно доказательств моего незаконного заключения. Выходит, я сам себя украл и избил, и поломал себе ребра, сделал сотрясение мозг и угрожал семье?
Я в оккупации жил 1,5 года, столько предоставил нашим ребятам информации! Рисковал жизнью каждый раз. До сих пор стараюсь им помогать, чем могу. А теперь у меня проблема с документами. Даже просто признать факт порабощения россиянами и получать медицинскую помощь не получается.
Потому что, когда я на подконтрольную Украине территорию приехал, в больнице мне сказали: у нас есть все только для военнопленных. А приехал я с одним паспортом: все осталось в оккупации – дом, машина, вся жизнь там осталась. И именно после выезда из оккупации была необходима помощь мне и моей семье: именно тогда и врачи, и деньги, и временное жилье очень требовались.
