Воспоминания Василия Кирилловича Дяченко я записывала несколько лет. Мы сиживали у него дома, квартира окнами на улице Незалежної України, в том самом пострадавшем от российского обстрела квартале, потому я вспоминаю его часто. Мы сидели у окна, на котором стояли в горшках луковицы целебного индийского лука. Они же – и на подоконниках в под’езде.
И картины И дома, и в под’езде. Василий Кириллович был художник. И хороший рассказчик. Участник войны, которую встретил мальчишкой, а закончил в Германии…
И вот его рассказ.
“…Когда началась война, я учился в 30-й школе, у нас был завуч Полищук Юхим Никонович. Он с нами разговаривал запросто – по шее мог дать, если что. На урок алгебры идти не хочется – в Парк металлургов, на карусели. А он зайдет, как захватит нас оттуда…
А когда началась война – собрали нас, учили из мелкокалиберки стрелять. Бросят бутылку с горючей смесью, – надо ее лопатой брать, тушить. Начали собирать бутылки – светлые, темные не годятся. Наполнялась бутылка смесью, привязывалась спичка, запальник – «коктейль Молотова» готов, так это называлось. Об коробок чиркнешь – шипит. Бросаешь, она разбилась и горит. На танки бросали такое.
Потом дежурили по ночам. Светомаскировка. Как только тревога – рогатками, камнями били по светящимся окнам: гаси свет. Командовал нами пожарный-офицер, носил кобуру, а в ней – луковица. Потому что пистолета у него не было. Вот он нами и командовал.
…
Помню, была церквушка на остановке Толстого, это сейчас 5-я горбольница. Мать туда часто ходила, хотя батя был против. Ну и меня водила иногда. …сгорела наша церквушка в войну – она же деревянная была.
Трамвай первая марка ходил от площади Ленина. Там, где 232-й дом по проспекту, во дворе был первый художественный кинотеатр. Он сгорел в первые дни войны. Там только фундамент остался во дворе, этот фундамент заливали водой зимой и делали каток. Там, где сейчас милиция, был горсовет, потом горком, потом построили строительный техникум, а обком забрал это здание на бульваре Шевченко – сейчас там мэрия, а техникум переехал в здание 41-й школы (на 40 лет), а школу построили новую. Техникум в здании, которое строили для школы, так что если посмотреть на него – там циркули изображены, рулоны на фасаде…
Так вот трамвай первой марки ходил от 232-го дома по проспекту Ленина на Южный вокзал (Запорожье-1). А вторая марка – до «Украины», потом поворачивала – и на заводы. И насколько мы удивительные люди: когда началась война, поснимали номера с трамваев – чтобы шпион не заметил, где у нас заводы, потому что вторая марка шла на «Запорожсталь».
А еще нас заставляли обрызгивать дома. Размешиваем грязь, берем тряпки – и кто повыше брызнет. Была мысль, что тогда с самолетов дома будут не видны. Хотя ясно, что сверху видно все, как на ладони, какая там грязь.
В 1941 году, в конце августа – а мы сидели в подвале, напротив нашего был 25-й дом. Я уже упомянул, что у нас не было чердаков, насыпан был песочек, стояли трубы дымовые и вентиляционные. И вот мамы наши – особенно если плохая погода – куда белье вешать? – на крышу. А нам где в футбол играть? На крыше… А потом как зададут нам, если выпачкаем белье…
А когда началась война – бомбы насквозь прошивали такие дома. И в подвале разрывались. Если был бы бетон – она бы разорвалась на 5-м этаже, такая бомба, какие тогда были, а там были бревна – лаги, обрешетки – все насквозь, и взрывались они внизу.
И когда началась война, в 25-м доме сделали еще один накат, и туда собрали бабушек, детей, стариков, женщин, и мы сидели там во время бомбежек. Мы сидели в углу – знали, что из 25-го дома через спортивную площадочку – ход в 20-й дом. На случай, если завалится здесь, мы могли убежать и вылезти возле 20-го дома. С нами там стоял НКВД-ст.
Потом открыли магазины – начался грабеж, мародерство. Гребут, что хотят. Воды нет. Есть сало, есть сахар, конфеты, уксус (из него потом мама пекла блины, а после них жгло внутри), есть водка, вино… Но если кто напьется – ставили к стенке и расстреливали. Кричит лейтенант: пацаны, отойдите, не ваше дело, не смотрите…”
Продолжение следует.
Инесса Атаманчук, фото из архива автора
