Любопытный документ попал мне на глаза в Интернете: датированный 15 июля 1919 года, он отпечатан на фирменном бланке с товарным знаком товарищества «Генриха Генриховича Вильмса и Ко», действовавшего с конца девятнадцатого столетия в Гальбштадте, как ранее назывался расположенный на реке Молочной город Молочанск Пологовского (ранее – Токмакского) района Запорожской области. В Гальштадте-Молочанске товарищество меннонита Генриха Вильмса владело огромной мельницей, здание которой сохранилось до наших дней. По состоянию на 1909 год объем ее готовой продукции достигал двухсот тысяч пудов, что в денежном эквиваленте составило 279700 рублей. Естественно, на фирменном бланке товарищества использован его товарный знак – мельница, конечно же, очень эффектно выглядящая. И два адреса для телеграмм приводятся на бланке – в Молочанске и Петрограде. Адреса короткие: мельница. То есть, Генриха Вильмса знали везде – от Молочной реки до реки Невы. Так что если бы чеховский Ванька Жуков отправил письмо не на деревню дедушке, а на мельницу Вильмсу, оно бы наверняка дошло, коль доходили телеграммы. У Ваньки, правда, судя по его фамилии, меннонитов в роду не было…
А теперь прочитаем сам документ (дословно): «Настоящим уполномачиваем нашего механика и заведующего машинными отделениями наших мельниц поселянина-собственника селения Канцеровки Хортицкой волости Екатеринославских губернии и уезда Іоганна Герхардовича Ремпеля исходатайствовать от нашего имени для себя и для помощника – машиниста нашего поселянина-собственника селения Каменистое Богдановской волости Бердянского уезда Таврической губернии Якова Петровича Гюберта отсрочку по военной службе. Товарищество «Г.Г. Вильмс и Ко», директор (подпись)». Кому адресовалось ходатайство, совершенно непонятно, тем не менее, на нем имеется резолюция: «Отсрочка на два месяца». Кстати, в 1919 году за два месяца происходило столько всего…
По случайному стечению обстоятельств, перед тем, как я нашел в Интернете ходатайство товарищества Генриха Вильмса, я кое-что прочитал об этой семье в книге Сергея Прокопьева «Три смуты на одну жизнь». Вот, что рассказала ее главная героиня: «Генрих Вильмс – владелец большой паровой мельницы, родственник моего деда по маме, Якова Андреевича Вильмса, владевшего крахмальным заводом. И если на самом большом заводе Молочанска «Франц и Шредер» работало двести рабочих, у моего деда – сто двадцать. Однако он умудрился в первое десятилетие XX века вступить в какое-то акционерное общество и вскоре обанкротился. Его жена Мария, урожденная Винс, была дочерью помещика. На детей были счастливы, десять отпрысков: три сына и семь дочерей. Дедушка Яков Вильмс умер до моего рождения, бабушка, Мария Вильмс, – когда мне шёл третий год. Марию Вильмс Бог сполна наделил красотой. Высокая, царственная, с классическими чертами лица. К сожалению, ни дочери, ни внучки не унаследовали её красоту и стать. Кровь Вильмсов оказалась сильнее породы Винсов. У всех, в том числе и у меня, характерный вильмсовский курносый нос. Все низкорослые, и я не исключение. Маминых сестёр, моих тётушек, звали Маша, Ева, Лиза, Оля, Катя, Лена. Несмотря на банкротство дедушки, семья отнюдь не нищенствовала, дети имели возможность получить хорошее образование. Мама и её сёстры Маша, Ева, Лиза, Оля окончили женскую гимназию, Катя и Лена и того выше – окончили в Швейцарии институт благородных девиц. Их брат Яша окончил химический институт в Германии, брат Генрих там же в Германии – архитектурный. Меннониты Молочанска отличались не только умением вести дела, ревностно относились к образованию, считались интеллектуальной элитой губернии.
После окончания института в Швейцарии тётушкам Кате и Лене по существующим правилам предстояло сдать экзамен по русскому языку в Петербурге. В репетиторы наняли Демьяна Бедного, того самого, который в двадцатые-тридцатые годы гремел на всю страну трескучими пролетарскими стихами. Так что буржуазных моих тётушек русскому языку учил пролетарский поэт. «Демьян Бедный – мужик вредный», – писал он о себе. Про вредность репетитора тётушки ничего не говорили и экзамен по русскому языку сдали хорошо, а, вернувшись в Молочанск, начали преподавать в женской гимназии, там же вела уроки рукоделия их сестра Оля. Она очень красиво вышивала. А тётя Лена сочиняла стихи. После революции она и тётя Катя преподавали в семилетке. Однажды сочинили маленькую оперетку «Карцер». Тетя Лена написала стихи, а тётя Катя подобрала к ним мелодии из немецких народных песен. Оперетка прошла на ура, зрители бешено аплодировали… Жили мои тетушки Оля, Лена и Катя (никто из них так и не вышел замуж) в своём двухэтажном доме швейцарского стиля. Мы, племянники, любили собираться у них. Это было что-то, когда весь наш отряд (восемнадцать племянников и племянниц) собирался вместе. В тёплое время года спали на большом балконе. Царствие Небесное тётушкам. Все мои школьные знания получены благодаря им. В один год ведь нашу семилетку закрыли и тётушки организовали в своём доме небольшую школу для племянниц и племянников. В ней я получила больше знаний, чем за три года в семилетке, в которой историю вообще не преподавали. Упомянутого выше Демьяна Бедного мы учили, зато под запрет попали Пушкин, Гоголь и Лермонтов как буржуазно вредные для коммунистического завтра писатели и поэты».
А, заглянув на портал «Жертвы политического террора в СССР», я выписал всех Вильмсов, родившихся в Молочанске и Молочанском районе (существовал в 1924 – 39 годах) и подвергшихся репрессиям при коммунистической власти. Вот они (в качестве уточнения: ВМН после некоторых фамилий – это высшая мера наказания, расстрел):
Вильмс Яков Яковлевич, 1880 года рождения, ВМН (1938); Вильмс Юстина Давидовна, 1889 г.р., восемь лет лишения свободы (1938); Вильмс Давид Яковлевич, 1891 г.р., ВМН (1938); Вильмс Георгий Андреевич 1914 г.р, десять лет лишения свободы (1943); Вильмс Генрих Давидович, 1915 г.р., арестован в 1938 году, дело прекращено за отсутствием состава преступления; Вильмс Генрих Генрихович, 1886 г.р., арестован в 1938 году, умер во время следствия; Вильмс Виктор Яковлевич, 1919 г.р., ВМН (1941); Вильмс Анна Юльевна, 1904 г.р., выслана как член семьи врага народа в Архангельскую область (1937).
Только один Вильмс – Генрих Давидович, был освобожден из-под ареста «за отсутствием состава преступления». Для всех остальных Вильмсов и преступление нашлось, и наказание… включая расстрел.
На снимке – фасад мельницы Вильмса в Молочанске, современный вид
