К разговору с Зоей Казанджи, журналисткой, писательницей, международным медиатренером и членом наблюдательного совета Суспільного, присоединились журналисты из разных городов Украины.
Речь в онлайн-эфире Украинского кризисного медиа-центра шла и о роли журналистики, и о самоцензуре, и о собственной ответственности.
И о том, что есть определенный смысл в детоксе – попытке не участвовать в абсолютно всех общественных дискуссиях, потому что часто не хватает ресурса и возможности убедить людей.
Надо знать контекст и понимать свою ответственность
Отвечая на первый вопрос о современной журналистике, Зоя сказала, что занимается жесткой самоцензурой – что писать и что не писать.
– Фактчекинг, когда ты проверяешь буквально все, что ты транслируешь дальше – и есть суть журналистской профессии. Я давным-давно пользуюсь таким правилом, что все, что тебя очень раздражает или вызывает сильную эмоцию, ты должен там в десять раз тщательнее проверять. Поэтому я как бы, как правило, всегда ответственно относилась к тому, что я распространяю.
Я помню, как я кому-то в комментариях написала: “А моя страница, что хочу, то и пишу”. И мне написали очень правильное замечание: да, ты можешь писать все, что ты хочешь, но имей в виду, что количество людей, которые тебя читают, – тебе доверяет, и может это воспринять как какое-то там руководство к действию.
Для меня это была переломная фраза. Я уже не говорю, что моя страница, что хочу, то и распространяю.
И стараюсь тексты на щекотливые темы я все-таки стараюсь проверять. Я стараюсь искать информацию, связываться с теми, кто знает эти источники. Проверяю определенные источники и потом, уже потом я пишу.
Локальная идентичность существует практически во всем мире
На вопрос – какие настроения в Одессе? – ответом может стать подборка комментариев в Тредс после одной из тяжелых нынешних ночей под обстрелами, которую госпожа Зоя привела на своей странице.
«Лежу в метро и понимаю, что по количеству карематов и снаряжения, мы – единственная страна в мире, которая может отправиться в поход всем государством».
«И выйти на границы 91-го с другой стороны».
«Если мы с собой еще и свои зарядные станции возьмем – сможем небольшую страну запитать».
«Судя по той грызне, которая у нас сегодня происходила, далеко не дойдем».
«Когда будет нужно, мы перестанем грызться».
«После «Лежу в метро…» можно уже страну не писать».
«Мы каждую ночь почти в каком-то плохом походе».
«А если нам предоставить корабли, мы можем эмигрировать всей страной в Канаду».
«Лучше в поход, чем в укрытие».
– В Одессе существует вопрос: должен ли я быть меньшим одесситом или одесситкой, чтобы быть большим украинцем или большей украинкой? – начала госпожа Зоя. – И они достаточно серьезные. Но если говорить о локальной идентичности, то до большой войны за независимость до 80 процентов людей, живущих в Одессе, говорили, что они одесситы, а потом уже украинцы. Здесь нет ничего страшного.
Но определенный перелом в 2022 году произошел. Я точно вижу это по Фейсбуку: все ценностные люди, а их очень много в Одессе, почувствовали, что это моветон – писать на русском языке.
Одесса очень изменилась. Если бы мы были такими, как о нас иногда думают, то у нас бы была ОНР. Мы в шаге стояли от этого. У нас несколько часов висел российский флаг возле ОГА. И мы его сняли.
Но сейчас наши кладбища с желто-голубыми флагами – не меньше, чем кладбища в других городах. Каждый день мы хороним людей – очень важных для Одессы людей.
Поэтому Одесса очень-очень важна. Одесса – это порт. У нас остался единственный выход к морю.
И поэтому надо не искать какие-то минусы, а поддерживать друг друга.
Одесса – украинская априори. Мы очень важны. Это тот пазл, без которого Украина не является Украиной полностью в этом нашем таком независимом, хорошем смысле слова.
Почему украинцы больше доверяют Телеграм-каналам, чем журналистам
– Telegram стал для украинцев главным источником новостей, а также главной площадкой для дезинформации внутреннего раскола. Почему, по вашему мнению, общество охотнее верит анонимному сливу в Telegram, чем профессиональным журналистам, проверенным источникам информации? И почему именно Telegram? И как научить людей критически относиться к тому, что они видят и читают в своих телефонах?
– Мы в 2019 году абсолютно четко согласились с тем, что нам не нужны медиа. Помните, кажется, Андрей Богдан это сказал: «Нам не нужны медиа, мы будем напрямую коммуницировать с людьми» И Telegram-каналы дали абсолютно колоссальный рост.
О последствиях можно долго говорить, но я хочу слышать информацию от людей, которые несут ответственность за все, что происходит в государстве. Я хочу взрослого ответственного разговора – чтобы осознанно принимать осознанные решения. Этому поможет только полнота информации.
Telegram-каналы не модерируются. Туда можно писать все, что угодно. И было бы хорошо, если бы люди, которые ведут эти Telegram-каналы, отвечали за тональность дискуссии, отслеживали настроения. Мне не нравится деятельность многих Telegram-каналов. Многие сейчас в WhatsApp перешли, и там читают новости. Или делают группы в мессенджере Фейсбука. Но конкурировать достаточно тяжело. Поэтому странно, когда все государственные органы находятся в Telegram, начиная от СБУ и ГУР… Это, мне кажется, не окей.
Как не вестись? Опять же, простое правило. Если не уверены, не распространяйте. Если вызывает что-то сильную эмоцию, очень сильную, то сто раз подумайте, или хотя бы попробуйте погуглить, чтобы проверить.
Сейчас помогают и ассистенты. Они достаточно хорошо ищут информацию, и сразу напишут, что такого подтверждения нет.
Ответственность обычного распространителя информации
– Сегодня каждый человек стал фактически маленьким медиа. Мы распространяем новости, пишем посты, комментируем события. Какова, по вашему мнению, ответственность обычного человека, обычного пользователя за то, что он распространяет?
– У нас очень много проблем, и ментального характера в том числе, – сказала Зоя Казанджи. – Потому что когда люди истощены, разочарованы, когда они устали, то очень легко воспринимают информацию, которая их дополнительно демотивирует. И готовы еще и транслировать ее, в том числе эту дичь.
Поэтому надо следить за контекстом и контентом. Это есть в американской традиции и в европейской традиции – потреблять качественные медиа. Найдите себе зарегистрированные медиа – те, которые вам ближе, или читайте несколько медиа. Левый берег, Украинская правда, НВ, Украинский кризисный центр… Я недавно для себя открыла Telegram-канал Суспільного – один из немногих Telegram-каналов, где мне сообщают факты и оставляют ссылки, если я хочу подробностей. Это очень оперативно.
И мне обидно, что именно Суспільне, которое финансируется за счет налогоплательщиков, – финансируется плохо, по остаточному принципу. Но если мы не будем поддерживать общественного вещателя – то и будем потреблять эту жвачку: кровь, деньги и любовь.
Правила для журналистов во время войны
– Если у нас есть война, то у нас есть цензура или нет цензуры? И когда мы говорим о цензуре, то у нас сразу возникает вопрос: у нас цензура военная или политическая?
– Да. У нас есть цензура, и военная, и политическая, и мы это знаем. Сначала очень активно эксплуатировалась фраза, что во время войны правительства своих стран не критикуют. И приводился пример достаточно известный – Израиль. Но Израиль сейчас критикует свою власть. И нам не надо лицемерить.
Если мы говорим, что есть определенные ограничения, связанные с военным характером информации, то должна быть военная цензура, где должен быть четкий перечень. Иначе мы можем потерять демократию. И это действительно один из серьезных вызовов.
Как научиться говорить друг с другом
– Как освещать болезненные и остро противоречивые события, не усиливая взаимной агрессии? Как направлять нервные реакции на взаимопонимание, а не словесную драку?
– Нам надо, возможно, быть немного терпеливее. Возможно, нам надо немного останавливать свою эмоциональность. Потому что мы сейчас все с одной стороны баррикады, и нам надо не просто выжить, нам надо удержаться и удержать страну.
Мир не черно-белый. И люди не черно-белые, наверное. Да и это очень тяжелая мысль для того, чтобы ее принять. Поэтому в самом конце нашей
Помня, что общество изранено, я начала ловить себя на том, что начинать разговор надо улыбающимся. Знаете, если вы улыбаетесь, вы никогда не сможете раздраженно кричать. То есть есть моменты, которые останавливают агрессию.
Сейчас наша страна – как подросток 13-летний. А какие подростки в это время с этими гормональными бурями? Да, у нас нет авторитетов, мы кричим, чтобы нас услышали – одно, второе, третье. Поэтому знаю, что когда начинаешь заводиться, что надо вот просто надо сделать шаг назад.
И здесь нет рецептов. Это зависит от определенной взрослости.
Есть хорошая фраза: веди себя так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе.
Возможно, надо просто контролировать себя, в том числе контролировать, что ты пишешь, что ты говоришь. Это вроде очень тяжело. Я себе иногда говорю: «Молчи, молчи, молчи». И вижу, что есть вещи, которые ты должен сказать именно молчанием.
Поэтому иногда молчание – это твоя позиция, а иногда молчание – это как раз возможность не усиливать определенные негативные вещи. Это выбор. Мы должны стать взрослыми людьми в своей взрослой стране.
Подготовила Инесса АТАМАНЧУК
