Хрупкая бумага в её руках становилась памятью о Голодоморе, украинскими трезубцами, женскими лицами, древними орнаментами. Её вытынанки видели в Париже, Венеции, Торонто, Варшаве и в штаб-квартире ООН в Женеве.
В Запорожье её выставка собрала десятки очарованных поклонников, которые превратились в сообщество из сотен людей, по несколько раз посещавших Центр современного искусства на Соборном, чтобы снова и снова пройти между её вытынанками…
Её родной брат погиб на Запорожском направлении во время страшной современной войны, в 2023-м.
Вчера, 15 августа, внезапно не стало Дарьи Алёшкиной. Ей было всего 44 года.
Сегодня Дарью вспоминают как одну из самых известных украинских мастериц вытынанки, которая вернула этому древнему искусству современную жизнь и сделала его узнаваемым далеко за пределами Украины.
А когда-то она вообще не собиралась связывать свою жизнь с искусством.
Дарья родилась в Киеве, но детство провела в небольшом подольском селе Букатинка Винницкой области.
Её родители – скульпторы Олекса и Людмила Алёшкины – в начале 1980-х покинули город и поселились там, ближе к природе и каменным карьерам.
В семье росло пятеро детей.
Рядом с домом работали с камнем и глиной, занимались керамикой, рисовали, вырезали из бумаги. Дети росли среди творчества так естественно, как другие растут среди сада или огорода.
Перед Рождеством и Пасхой дом украшали вытынанками. Их вешали на стены и окна как украшения и обереги. Дарья вспоминала старших женщин в селе, которые знали это ремесло и передавали его младшим.
Но сама она мечтала совсем о другом.
В 15 лет Дарья хотела стать учительницей.
В селе это была престижная и понятная профессия. К тому же девушка видела, насколько непросто её родителям было зарабатывать творческим трудом.
Но отец решил немного иначе. После девятого класса он отвёз дочь в Выжницкое училище на Буковине. Дарья изучала художественное ткачество, а позже поступила во Львовскую национальную академию искусств на отделение монументальной скульптуры.
Среди её однокурсников – сын запорожских мастеров керамики и монументального искусства, Ларисы и Александра Жёлудей.
Дарье как художнице нравилась совсем не хрупкая работа.
Камень.
Дерево.
Металл.
Тяжёлые инструменты.
Большие формы.
Именно со скульптурой она тогда связывала своё будущее.
А вытынанка оставалась где-то рядом – знакомым с детства делом, которым можно было украсить комнату или сделать работу для школы.
Дарья впоследствии признавалась: даже не думала, что когда-нибудь найдёт в этом себя и сможет зарабатывать этим на жизнь.
Но случилось именно так.
У Дарьи и её мужа Гордия Старуха родилось трое детей – Росава, Вакула и Эней.
Работать с монументальной скульптурой стало сложнее. Камень требовал мастерской, тяжёлых инструментов, времени и физической силы.
А для бумаги нужны были стол, лист и нож.
Так знакомое с детства ремесло постепенно стало главным делом её жизни.
Дарья начала увеличивать формат.
Традиционная вытынанка, которую привыкли видеть как небольшое бумажное украшение на окне или стене, в её руках превращалась в огромные ажурные полотна.
Два метра.
Три.
Иногда – до пяти метров.
Особенно они оживали на свету.
Солнце проходило сквозь сотни прорезей в бумаге, и на стене возникало второе изображение – большая кружевная тень.
Даже образование художественного ткачества пригодилось ей. Дарья строила композиции почти как ковры: кайма, центральный орнамент, симметрия, переплетение линий.
Она складывала бумагу вдвое и любила момент, когда после долгой работы её наконец можно было развернуть.
Потому что окончательный результат не всегда можно было предсказать.
Для неё в этом и была магия вытынанки.
Дарья не любила повторять свои орнаменты. Ей было интереснее каждый раз искать новые линии, пропорции и символы.
В вытынанку для библиотеки Романа Иванычука во Львове она вплела украинский алфавит.
В другой работе создала орнамент из трезубцев.
Её бумажное кружево можно было не просто рассматривать.
Его можно было читать.
В 2008 году исследователь вытынанки Михаил Станкевич сказал Дарье, что этот вид народного искусства фактически стал полузабытым: бумага плохо хранится, старые работы исчезают.
Для неё это стало толчком.
Она захотела вернуть внимание к вытынанке.
И ей это удалось.
Работы Дарьи экспонировались в Париже, Венеции, Кракове, Варшаве, Торонто и других городах.
Её вытынанки показывали в штаб-квартире ООН в Женеве. Она оформляла стенд украинских дизайнеров на парижском салоне Maison&Objet и сотрудничала с Cartier.
Для знаменитого ювелирного дома Дарья создала восемь вытынанок, в которых объединила мотивы бренда с традиционными украинскими символами. Украинское бумажное кружево из подольских хат оказалось рядом с одним из самых известных брендов мира.
(Но было такое искусство и в Запорожье. Бабушка Андрея Соколенко делала вытынаночки, которые дед продавал на Малом рынке, чтобы поддержать семью… – И.А.)
Но настоящая сила её работ была не только в красоте.
Дарья всё чаще использовала вытынанку, чтобы говорить об Украине.
Одним из важнейших стал проект «Кружево памяти», посвящённый Голодомору.
Эта тема была для неё личной.
В детстве Дарья помнила дерево, которое росло возле их дома.
Детям не разрешали его срезать.
Однажды она спросила мать, почему.
И услышала историю, которую пронесла через всю жизнь.
Во время Голодомора плоды этого дерева помогли выжить людям в селе.
Её деда репрессировали за то, что он раздал крестьянам семенной фонд.
Спустя десятилетия эта семейная память перешла в большие бумажные полотна.
Женские лица.
Чёрные птицы.
Колосья.
Боль.
Память.
Дарья создала также проект «Щедрик», посвящённый Николаю Леонтовичу.
Через старое украинское ремесло она рассказывала истории, которые были значительно больше, чем красивый орнамент.
После начала полномасштабного вторжения Дарья вместе с детьми оказалась в Кракове.
Сначала было трудно даже работать.
А потом она снова взяла бумагу и нож.
Начала собирать вокруг себя украинок, которые также были вынуждены покинуть свои дома.
Они вместе вырезали вытынанки, говорили, плакали, поддерживали друг друга.
Первые месяцы Дарья проводила эти встречи бесплатно.
Она верила, что работа руками помогает переживать самые тяжёлые моменты.
Параллельно организовывала выставки, помогала Украине и продолжала рассказывать о нашей культуре за границей.
Война пришла и в её семью.
В 2023 году погиб двоюродный брат Дарьи, который участвовал в освобождении Пятихаток.
После этой потери в её работах стало ещё больше женских образов, полных боли и ожидания.
И несмотря на международные выставки, известные бренды и признание, на вопрос, что является её собственным оберегом, Дарья когда-то ответила очень просто:
«Мой оберег – это моя семья».
Наверное, в этой фразе было очень много её.
Она могла работать с камнем, но стала известной благодаря бумаге.
Взяла ремесло, которое называли почти забытым, и сделала его современным.
Превратила небольшие украшения из украинских хат в многометровые полотна, которые увидели в известных выставочных пространствах мира.
И при этом никогда не отрывала их от Украины.
От своего Подолья.
От семейной памяти.
От Голодомора.
От войны.
От людей, которых любила.
Дарья хорошо знала, что бумага не вечна.
В одном из интервью она рассказывала, что некоторые старые работы даже сжигала, когда они теряли первоначальный вид.
Но именно этот хрупкий материал она превратила в способ беречь то, что не должно исчезнуть.
Наши символы.
Наши истории.
Нашу память.
15 августа 2026 года Дарьи Алёшкиной внезапно не стало.
Ей было всего 44 года.
У неё остались муж Гордий Старух, трое детей – Росава, Вакула и Эней.
И остались её работы. Когда-то вытынанками украшали окна дома её родителей в маленькой Букатинке. Их дочь вынесла это украинское бумажное кружево далеко за пределы родного дома. И показала его миру.
Светлая память Дарье Алёшкиной.
Её помнит и по ней скорбит Запорожье.
Подготовила Инесса АТАМАНЧУК, фото Николая БАРЫШЕВА
