Музейный путь начался восьмого сентября 1972 года и оборвался в этот день, в 2011 году

Пятнадцать лет назад в Запорожье прощались с Ириной Николаевной Лаской.

Я помню, как едва ли не каждый художник в городе хотел, чтобы она сказала о нём своё слово. Она была в этом совершенна и неповторима. Имела для этого образование львовское филологическое и питерское – искусствоведческое. И имела свой неповторимый, глубокий и внимательный стиль – умела заглянуть в творческую душу.

“Сочувствую художникам, – говорила мне она. – Дал Бог талант, и живи с ним…”

Сколько художественных судеб, соответствующих этому философскому изречению, она поняла, создала и зафиксировала в пресс-релизах многочисленных выставок, презентовала в вдохновенных речах…

Ирина Николаевна Ласка начала работать в Запорожском художественном музее восьмого сентября 1972 года и непрерывно была здесь всю жизнь, до восьмого сентября 2011 года.

Наша с ней творческая связь началась с работы в редакции «МИГ» по выходным», где я набирала, а она неутомимо продолжала редактировать написанные вдоль и поперёк на бумаге её искусствоведческие тексты.

В 2008-м она без возможности возразить пригласила на разговор с Григорием Соколенко. “Хватайте диктофон и приходите, это нужно сделать, это наш первый директор…”  

И художник ввёл меня в источник имён, которые потом помогли сформировать более широкое видение настоящей украинской культуры.

Из того общения кристаллизовалась выставка памяти художников круга Михаила Бойчука – в 2017-м, каталогизация и описание работ сотрудниками музея, приглашение в Киевский Арсенал…

В 2008-м Ирина Николаевна предоставила искусствоведческую основу частному музею, посвящённому творчеству братьев Бурлаев.

Она была разнообразна и беспристрастна во всех возможных проявлениях искусства.

Благодарна ей за счастливые путешествия по городу: “Мы давно не были в галереях. Сегодня после работы отправляемся…”

И мы отправлялись: от Artzebs до галереи Юрия Баранника, в Art L… да и в художественный салон.

Наш единственный с ней разговор, когда она решила рассказать именно о себе, о собственной семье, остался незаписанным.

Ирина Николаевна Ласка родилась в лемковском селе Устя Руське (ныне – Усьце-Горлицке, пол. Uście Gorlickie) – на юге современной Польши, в Малопольском воеводстве.

Здесь я побывала в декабре 2024 года.

Зная, куда я еду, я написала дочери Ирины Николаевны, Марте. Отослала и фото: “Были сегодня в лемковской церкви. Святой Параскевы, в Квятоне”.  Её интерьер с иконостасом, настенными росписями, иконами и хоругвями сохранился очень хорошо.

Эта церковь – один из тех памятников деревянного зодчества Лемковщины, что входят в наследие ЮНЕСКО. После принудительного переселения лемков тарновский епископ приказал римо-католическим священникам взять под опеку заброшенные греко-католические храмы, сохранив их первоначальный вид и традиционное убранство без каких-либо изменений. И сейчас здесь лежат на полке вещи, которые бы обрадовали Ирину Николаевну: альбом наивного художника Никифора из Крыницы, кулинарные издания о лемковской кухне, исторические монографии…

Село, где она родилась и откуда в 1947 году навсегда была вынуждена уехать её семья – в девяти километрах, рядом.

Я думала, что её видела моя старшая подруга, когда была ребёнком.

Я думала о том, что она её вспоминала.

А сейчас, в день её памяти, прочитала, что квятонская церковь некоторое время после выселений стояла пустой – пока её не перенял римо-католический приход в селе Устя (организованный в 1951 году).

Устя – это родное село Ирины Николаевны Ласки, в котором она родилась 17 августа 1939 года.

Сегодня в моей душе словно звучат колокола – как благодарная память о Человеке, который служил Искусству, Музею, любил творчество и жизнь.

Инесса АТАМАНЧУК, фото из архива автора и страницы  https://nasze-slowo.pl/kvyaton-etalon-krasi-lemkivskoї-czerkovnoї-arhitekturi/