«Читай форум»: философия и ирония – также орудия войны

Нацизм и формула российского нацизма

– Я противник сравнивать две формы зла. Нельзя сказать, что что-то лучше, что-то хуже, потому что хуже не бывает, но это просто разные формы зла.

И мы должны понять, как с этим жить и быть в одном мире.

Формула российского нацизма гласит, что все украинцы – граждане Украины и гражданки – это такие недороссияне, то есть русские, но второго сорта. И если мы с этим согласимся, они готовы нас не убивать и даже жить вместе в одном государстве в одном каком-то пространстве.

Но если мы говорим «Нет, мы другие. Мы готовы с вами жить в одном мире, но мы другие, отличаемся от вас, у нас другой язык, другая история, другая культура, другая политическая культура, другая традиция, у нас другие герои и другие праздники, и мы имеем право так воспринимать себя…» В этот момент они готовы разрушать нас снова и снова.

Если сравнивать две формы радикальной ксенофобии – немецкий нацизм и российский, как мы называем выдуманным для этого словом – рашизм, то я использую формулу, что немецкий нацизм был эксклюзивным нацизмом, эксклюзивной ксенофобией. То есть он чётко устанавливал очень циничные, преступные, абсолютные правила, по которым есть категории людей, которые должны жить и которые не должны жить.

А российский, как мы теперь видим, нацизм имеет корни не только в XX веке. Он гораздо глубже. Он имеет характер инклюзивности. То есть он говорит: мы готовы принять вас, но только как второстепенных русских. Неважно, вы грузины, молдаване, украинцы или даже балтийцы или поляки. Вот если вы готовы быть такими, как мы, но оставляйте свои идентичности за порогом.

Заходите, ваш язык оставьте там. Можете оставить шаровары, песни и сало. Но не посягайте на то, что вы самоценны. Вы не имеете права на государственное строительство, даже на просто собственное видение истории и собственную культуру и собственный язык.

Поэтому это ужасная форма нацизма.

Россия никуда не приносила ни язык, ни религию, ни культуру

– Есть важные отличия Российской империи от всех других мировых империй. Российская империя отличается от великих мировых империй тем, что все её колонии находятся в географическом теле империи.

Такого не было. Например, Испания – крупнейшая империя мира. Реально, где заходило солнце в Испанской империи?

Но Испания избавилась от своих колоний. И довольно травматично и драматично. В Испании есть даже такое понятие – поколение 1898 года. Это год, когда испанцы проиграли свои колониальные войны американцам, в частности потеряли Филиппины и всю Латинскую Америку. После этого появился Франко, случились гражданская война, другие драматические и даже трагические события. Но в конце концов, сегодня Испания – это одна из самых прекрасных стран мира.

То же самое произошло с Францией. А также – с Британией, с Нидерландами. Они избавились от своих колоний довольно драматическим и трагическим способом – через войны.

Но в конце концов, метрополия сохранилась. Почему? Потому что колонии были далёкими, они не были интегрированы в тело империи.

И поэтому было понятно, где должна прекратиться деконструкция этих империй, и где ядро их политической идентичности.

А Россия?

Вот мы мечтаем о распаде Российской империи. Мол, тогда завершатся эти захватнические войны российские. Но где должна остановиться эта деконструкция?

Где та Россия? Ведь русские даже не имеют своего государственного образования. Вот есть республика Чечня-Ичкерия, есть Татарстан, есть Башкортостан. А где Россия в России?

Второй важный момент, который отличает Российскую империю от всех других – то, что культуры колонизированных народов древнее и более развиты, чем культура метрополии.

Россия никогда не приходила и не приносила с собой цивилизацию и культуру. Христианство она на Кавказ не принесла, потому что армяне и грузины были христианами до прихода туда русских, а азербайджанцы так и остались мусульманами.

В Среднюю Азию Россия тоже не приносит религию, потому что они все остаются мусульманами.

И когда русские высокомерно говорят о каких-то там узбеках, надо им напомнить, что Ибн-Сина (Авиценна) – один из величайших философов, учёных и исследователей Средневековья, который сохранил и передал наследие Аристотеля – для нас, для средневекового Запада.

Я не империалист, я антиимпериалист. Я не люблю империй и надеюсь, что мы всё же живём в период деимпериализации мира, хотя это не гарантировано. Но ведь великие империи приносили с собой не только грабёж, рабство и унижение. Они приносили очень важные элементы культуры.

Мы не можем представить политической идентичности аргентинцев, чилийцев, перуанцев без испанского языка и католицизма. А кто приносил туда это? Испанские колонизаторы.

Индонезия – это колония Нидерландов. Но что такое Индонезия? Не было такой страны. Это огромное количество островов, безумное количество, на которых жили абсолютно разные племена, которые говорили на разных языках, имели разные традиции, разные религиозные культы. И они друг друга не то что не понимали, они просто не знали о существовании. Голландцы колонизируют эти острова, а Нидерланды – это очень развитая страна на то время. И когда они их колонизировали, голландцы постепенно создали индонезийский язык, смешивая голландский и, кажется, малайский, если я не ошибаюсь.

На этом языке начали преподавать в школах, и следующее поколение или там через поколение индонезийцев воспринимают этот язык как родной, и он становится для них, в частности, флагом их эмансипации от бывших колонизаторов.

Как для нас украинский против России, так для них индонезийский. Но индонезийский язык им подарили колонизаторы. Такой парадокс. Это ничуть не унижает, э, освободительное движение индонезийцев, но это просто исторический факт.

Зато Россия никуда не приносила ни язык, ни религию, ни культуру.

Россия – не медведь, она пиявка

– Россия она высасывала из своих колоний всё. Поэтому, хотя они себя медведями мыслят, я представляю Россию как огромную пиявку, которая высасывает из своих бывших колоний всё-всё и взамен не даёт ничего. И с этими особенностями российского колониализма связана и специфика их литературы.

Это уже от меня это видение.

Есть британская имперская литература – вспомните Киплинга, например. Или французская имперская литература. Но что происходит в этих литературах? Да, и очевидно – происходит определённая легитимация имперских политик. Но в то же время довольно рано в этих литературах начинается критическая деконструкция имперских нарративов.

Самый яркий пример, который нам должен быть очень симпатичен, – это роман «Сердце тьмы» – Heart of Darkness. Есть два украинских перевода: «Сердце тьмы» и «Сердце темноты». Почему нам это интересно? Потому что этот роман написал Джозеф Конрад, поляк, который родился возле Житомира, выучил английский в девятнадцать лет и стал классиком британской литературы.

В этом романе уже происходит довольно мощная деконструкция имперских нарративов. Речь идёт о бельгийской Африке.

А что происходит дальше? Коппола берёт этот сюжет, переносит его во Вьетнам XX века и снимает один из главных пацифистских и антиимпериалистических фильмов «Апокалипсис сегодня» – Apocalypse Now. То есть, видите, как этот антиимпериалистический британский нарратив об Африке переходит к Америке уже в двадцатом веке.

В русской литературе вы не найдёте таких сюжетов, гарантирую вам. В русской литературе все местные жители – они немые. Потому что они же не говорят по-русски!

В мировой литературе это не всегда так. А в русской – всегда.

В лучшем случае это просто красивые зверушки, как в романе Лермонтова. Поэтому в русской литературе вообще не происходит критической деконструкции имперских нарративов.

Вот я другой пример приведу. Один из главных образов моего детства – это Оцеола, вождь семинолов из романа Майн Рида, романтизированный образ индейцев.

Это один из главных романтических образов моего детства и для многих мальчиков по всему миру, я уверен, что так.

Но вы видели в русской литературе, чтобы грузин или украинец или даже чукча был романтизированным? Только если он становится имперцем, выбирает имперскую русскую идентичность. А Оцеола не выбирает идентичность британцев или французов, он остаётся индейцем.

Но вы не найдёте в русской литературе таких образов. Если образ положительный, то это обязательно русский или обрусевший представитель колонизированных наций. Этим отличается русская литература.

И поэтому когда о ней иностранцы говорят: «Как же они могут быть такими дикарями, варварами, когда у них такая культура?». Нет-нет-нет, именно потому, что у них такая культура, они такие варвары и дикари.

Потому что сначала приходит Пушкин, а потом русские пушки. И Путин – лишь проекция этого ада.

Потому что русская литература, в отличие от всех других имперских культур, не имеет критического антидота к имперскости.

Русские являются рабами собственной империи

– Когда мы сегодня слушаем даже так называемых российских либералов, понимаем: они не мыслят себя в другом формате. Они всё равно имперцы. А почему?

И вот здесь мы возвращаемся к ключевому концепту политической нации.

Моё утверждение – скажу сейчас парадоксальную вещь – главная проблема, которую мы имеем с нашим врагом, что его не существует. В современном политическом смысле слова русских не существует.

Проблема русских заключается в том, что они построили самую жестокую, самую несчастную империю, которая колонизирует самих русских.

Сами русские являются рабами собственной империи. Но современную политическую нацию они не сформировали. Нет такой политической нации, как русские.

Вот мы сейчас проходим довольно трагический и длительный процесс формирования украинской политической нации. И я уверен, что она уже есть.

А вот российской политической нации нет. Есть империя. И поэтому российская политическая идентичность связана с имперскостью. Если убрать империю – русских нет, и поэтому им так нелегко отказаться от империи. Поэтому Портников пытался заставить Каспарова сказать «капитуляция России» – нет, он не может соединить слова, что Россия должна исчезнуть как империя.

Мы же не говорим об уничтожении русских. Мы говорим об исчезновении империи.

Многие империи исчезли. Испанская империя исчезла, так что – испанцы исчезли? Французская империя исчезла – французы прекрасно живут в центре Европы.

Немцам не удалось построить свою империю, но немцы исчезли? Поляки пытались построить свою империю – не умели, но Польша входит сейчас сегодня в двадцатку самых успешных стран мира. Меня очень удивила Швеция. Я знал, что скандинавы очень приятные люди, но шведы меня просто шокировали своей доброжелательностью. И не только к украинцам, просто они очень милые люди. И когда мы это обсуждали, знаете, что сказали шведские коллеги?

Да, мы триста лет назад проиграли. Мы потеряли прекрасную империю, но у нас есть двести лет мира. Швеция не воевала двести лет в Европе. Да, потеряв прекрасную империю, они строили одну из самых успешных политических наций мира.

Вот это отличает русских. И это требует понимания.

Не стоит их уважать, они имперцы. Они живут убийством, грабежом и смертью. Они строят свою идентичность на депрессии, на грабеже и смерти, потому что оценивают других, да, не как людей, которые могут жить, а как объекты прибыли.

Это такая некрофилическая империя, и некрофилическая идентичность. О чём говорить с некрофилами? Они должны просто сдохнуть. Это очень болезненно, но неизбежно.

Это не просто слова, это результат, который мы можем осуществить.

И это накладывается на другую проблему – кризис демократического мира. Путинский режим в России расшатывает европейский общий дом.

Если возвращаться к истокам нашей культуры, современные левые и правые – это то, что Аристотель называл двумя экстремумами вокруг золотой середины. Но демократия это всегда риск.

наши соседи не выносят юмора и иронии

– Я бы сказал «почвенническими основами». В России существует некий культ земли, и он не связан с уважением к этой земле, как это, скажем, происходит в Украине. Это скорее об абсолютно бессмысленном, нелепом захвате этой земли и дальнейшем её нашпиговывании человеческими трупами. Это похоже на некий некроманский вариант глобального оплодотворения. Они просто воспринимают землю как большую вульву и оплодотворяют её этими сперматозоидами трупов. И всё это напоминает глобальный мистический ритуал.

У Сорокина – в книге «Голубое сало» – был такой образ: такие были карлики с большими фаллосами, которые в буквальном смысле слова вступали в коитусы с землёй.

Зачем России этот ритуал и зачем им земля, которую они не могут никаким образом обработать? Это лишь на первый взгляд кажется, что территориальная экспансия свидетельствует о развитии и успехе империи. В историческом масштабе глобальная и очень мощная пространственная экспансия является знаком упадка империи. Потому что когда ядро метрополии ослабевает, начинается эта экспансия, которая в конце концов приводит к разрушению.

Россия лишь всасывала всё, куда она приходила.

Скажем, культура Польши была в разы выше российской. Что касается Украины – мы вообще дарим им их имперские проекты. Именно мы породили того врага.

Потому что концепция всего этого, что нас пытается уничтожить, рождалась в Киеве.

Но мы слишком серьёзно относимся к России и к Российской в кавычках культуре. И это то, что не стерпит русский. Любой русский стерпит ненависть к себе, но он не стерпит такого ироничного отношения, иронии к России.

Подготовила Инесса АТАМАНЧУК, фото автора

* При финансовой поддержке чешской организации People in Need, в рамках инициативы SOS Ukraine. Содержание публикации не обязательно совпадает с их позицией