Мало кто знает, что очень скоро после смерти Сталина, 29 сентября 1953 года, вышло постановление Совета Министров СССР, положившее начало подготовке как Вооруженных Сил, так и страны в целом к действиям «в особых условиях». Именно так тогдашние вожди СССР понимали… использование атомного оружия на территории Советского Союза – против советских людей. Повторю, кто не уловил сходу, что я сказал: против советских людей. И спустя год, 14 сентября 1954-го, в ходе войсковых учений с применением атомного оружия 45 тысяч(!) военнослужащих Советской Армии накрыл атомный взрывом на Тоцком полигоне в Оренбургской области. Мощность сброшенной на полигон бомбы в два раза превышала мощность атомной бомбы, сброшенной американцами на Хиросиму. В историю Тоцкие учения, которыми руководил «маршал Победы» Георгий Жуков, вошли под кодовым названием «Операция «Снежок».
В 1997 году мне удалось отыскать в Запорожье одного из участников учений на Тоцком полигоне — кадрового военного Константина Шаповала, который в 1954 году носил погоны старшего лейтенанта. Выжил он, как сам считал, только потому, что добросовестно выполнил указание командования и перед учениями надел новую форму, выданную офицерам полка [а остальные ее спрятали в чемоданы]. Как выяснилось, форма та была пропитана… специальным защитным свинцовым раствором. Причем об этом стало известно только после окончания учений. А в конце мая 1954 года воинскую часть гвардии старшего лейтенанта Константина Шаповала подняли по боевой тревоге и спустя несколько часов она покинула станцию Бровары Киевской области. Никто из офицеров тогда еще не догадывался, какая участь уготована им и их солдатам стратегами из Генерального штаба.
— В те майские дни, — рассказал мне при давней встрече Константин Максимович, — наш 2-й гвардейский инженерно-саперный полк находился под Каневом, в Ржищевских лагерях. Поставили палатки, стали обустраиваться, и вдруг – боевая тревога. И сразу – на станцию, на погрузку. Даже в казармы не зашли. И по «зеленому коридору» помчались до Тоцка. С оружием и боевой техникой.
— Для чего вас в Тоцк перебросили, сразу поняли?
— Только через трое суток стало ясно, что готовятся крупнейшие военные учения.
— Непосредственно перед вашей ротой какая была поставлен задача?
— Один взвод придавался группе офицеров-атомщиков из министерства обороны, второй отвечал за имитацию артиллерийского огня во время учений. Но, как назло, накануне командир этого взвода заболел. И меня назначили на его место.
— О том, что на полигон будет сброшена атомная бомба, вы знали?
— Да, знали заранее. Нам объявили: бомба будет сброшена с самолета в 9.30 14 сентября.
— Войска к этому моменту где сосредоточились?
— На десятикилометровом рубеже от предполагаемого места взрыва.
— А после взрыва?
— Через 15 минут после взрыва атомной бомбы офицеры должны были поднять свои подразделения в учебную атаку.
— А где лично вы находились?
— Тоже в десяти километрах от предполагаемого эпицентра взрыва.
— В траншее?
— В траншее полного профиля. Сидели на корточках, двумя руками зажав глаза и уткнувшись в колени.
— И как далее развивались события?
— Через какое-то время я услышал, как к полигону приближается самолет. И сразу – ярчайшая вспышка.
— Как молния?
— Нет, вспышка, растянутая на несколько секунд. С усилением и затуханием.
— Какое ощущение возникло?
— Казалось, будто в киселе находимся. И за вспышкой последовал громовой разряд, тоже растянутый во времени. И тут же – порыв сильного, обжигающего ветра, с которым я уловил запах бензина. «Техника же рядом», — пронеслась мысль. А за ней другая: «Обманули. Никакого атома не существует. Имитация». Потом слышу, зашевелились солдатики. Я открыл глаза и глянул в небо.
— А там…
— С черно-красными языками бушующего внутри пламени разворачивался атомный гриб. Прямо у меня над головой.
— Какая команда последовала за взрывом?
— «По машинам!» Я ее продублировал, солдатики мои поднялись из траншеи и, как только мы отъехали от холма, встретили дозиметристов. Они закричали нам: «До Ольшанки уровень радиации – ноль!» А от Ольшанки нам предстояло одолеть до огневого рубежа около трех километров.
— И что вы увидели на месте?
— Увидели, что на полигоне бушует огонь. Горят трава, кустарники. Мы стали сбивать пламя, чтобы оно до нашей взрывчатки не добралось. А дальше… я по телефону отдавал команды и солдаты взрывали тротиловые шашки. На каждого из них приходилось по 400 килограммов взрывчатки. И все это время – до четырех часов дня, через эпицентр атомного взрыва шли войска.
— Атомный гриб над полигоном когда рассеялся?
— Приблизительно через час. Ушел в сторону города Чкалова.
— Давайте еще раз уточним. через какое время после взрыва атомной бомбы войска пошли в атаку?
— Через 15 минут, как и мы. Атомный гриб еще висел в воздухе, а техника уже вовсю двигалась. Командиры – на головных танках.
— Количество прошедших через эпицентр взрыва войск как-то можете оценить?
— Тысячи людей прошли. Тысячи!
— Что из себя представлял полигон после взрыва атомной бомбы?
— Уже километра за три до эпицентра взрыва земля была покрыта коркой шлака. От могучего дубового леса не осталось и следа – он превратился в пыль. Попадались, правда, кое-где поваленные молодые деревца. Даже не поваленные, а вдавленные в почву. Словно по ним тысяча танков промчалась. От места же взрыва – примерно в радиусе с километр, земля лежала ярусами. Как можно было догадаться, в момент взрыва верхний слой почвы сместился от эпицентра, а после взрыва, когда в эпицентре образовался безвоздушный мешок, земля атомным вихрем была увлечена назад. Так она и застыла причудливыми волнами… В связи с тем, что бомба от предполагаемой точки падения отклонилась на 250 метров, непосредственно в эпицентре взрыва оказалось зенитное орудие с датчиком, фиксировавшим уровень радиации. Найти его было поручено взводу лейтенанта Ткаченко… Орудие его солдаты обнаружили на пятиметровой глубине. Вот и судите о силе атомного взрыва.
— Подолгу солдаты работали в зоне со сверхвысокой радиацией?
— По 15 минут.
— И все обошлось?
— Лейтенант умер через три месяца после учений. Думаю, и его солдаты недолго протянули.
— Лично на вас какое впечатление произвел атомный взрыв?
— Страха я не испытывал. А не было его потому, что я не верил ни в какую радиацию. Да, разрушения видел, но чтобы взрыв как-то повлиял на организм человека… Это не укладывалось в голове.
— Но потом последствия взрыва таки ощутили на себе?
— Буквально через неделю! И каждый год приходилось поправлять здоровье. Но в 1958-м у нас поменяли медицинские книжки. И причину того или иного заболевания, а их становилось все больше, уже невозможно было определить.
Тут можно было бы пошутить, что пломбир, который выпускали в Советском Союзе, был с привкусом «Снежка», но я шутить не буду – нет желания.
*
На фото из Интернета: памятник на Тоцком полигоне, на который в ходе операции «Снежок» сбросили атомную бомбу
