Фронтовая любовь Генсека

Фронтовая любовь Генсека

На легендарной Малой земле будущий Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев встретил девушку из Запорожской области, память о которой хранил до конца жизни

 

Напомню коротко: «Малой землей» называли плацдарм  южнее Новороссийска, образовавшийся 4 февраля 1943 года в результате десантной операции 18-й армии и Черноморского флота, предпринятой с целью освобождения города. Оборона этого клочка земли продолжалась 225 дней и завершилась 16 сентября 1943 года освобождением Новороссийска.

Говорят, что начальник политотдела 18-й армии полковник Леонид Брежнев 40 раз на кораблях переправлялся на плацдарм и под огнем противника высаживался на берег. А во втором номере журнала «Новый мир» за 1978 год вышли фронтовые воспоминания «дорогого Леонида Ильича», которые так и назывались: «Малая земля».

 

Девушка из батальона моряков

Малоземельный дневник бывшего начальника политотдела 18-й армии полковника Леонида Брежнева потом издавался многомиллионными тиражами, вызвав в народе массу шуток. Вот одна из них: «Ты в войну на Малой земле воевал или в окопах Сталинграда отсиживался»?

На мой же субъективный взгляд, если книгу Ильича номер два [после Ильича Ульянова] очистить от идеологической шелухи и вымарать из нее ильичовский рассказ о том, как к нему на Малую землю приезжает за советом маршал Жуков[!], останется правдивый рассказ о драматическом и, одновременно, героическом периоде Второй мировой войны, связанном с битвой за Кавказ.

В брежневской «Малой земле» много фамилий, много героев.  А глава пятая книги чуть ли не вся посвящена… девушке из Запорожской области, в которую, как можно понять из текста, буквально влюбился будущий Генсек, а в то время – бравый 36-летний полковник.

Цитирую:

«Помню, рано на рассвете  я  возвращался  с  переднего  края  и  увидел  двух девушек. Они поднимались со стороны моря. Одна невысокая,  ладно  схваченная ремнем, рыжая-рыжая. Козырнули, и я проехал. Своему помощнику по комсомолу я дал обещание в пять часов принять людей в связи с утверждением их комсоргами на место убитых. И вот приходит как раз эта рыжая девушка со свертком бумаг.

— Вы откуда? — спрашиваю у нее.

— Из батальона моряков.

— Как они к вам относятся?

— Хорошо.

— Не обижают?

— Нет, что вы!

Оказалось, она рисует. Тут же развернула свои боевые листки.

На Малую землю эта девушка, Мария Педенко,  попросилась  сама,  была  в десанте с первых дней высадки.  Под  огнем  выносила  раненых,  а  в  минуты затишья  пробегала  от  окопа  к  окопу  с  газетами,  конвертами,  бумагой, проводила беседы, читала стихи. Ее знали и любили все малоземельцы,  считали одним из лучших агитаторов. Рукописная газета «Полундра» была придумана  ею, она  даже  ухитрялась  «издавать»  ее  в  нескольких  экземплярах,  и  бойцы зачитывали эти листки до  дыр.  Дружный  хохот  стоял  всегда  там,  где  их рассматривали и читали.

Позже, когда мы брали Новороссийск, Марию ранило, но, подлечившись, она снова ушла в боевые части. Ее героизм был отмечен  боевым  орденом. Затем она попросилась в Киев, когда там шли самые напряженные  бои.  Однажды мне попала на глаза в газете (в «Правде» или  «Известиях»  —  не  помню)  ее статья «Любовь». Можно было подумать, что это какая-то сентиментальная вещь. Оказалось, нет. Речь шла о Родине, о любви к Родине.

Вспоминая  этого прекрасного  человека,  я  думаю  о  многих  других  дочерях  нашей  Родины, разделявших  с  мужчинами  все  тяготы  войны.  Для  меня  их   образ   стал олицетворением величия советской женщины».

Между прочим, когда в июле 1944 года на Марию Педенко будут заполнять наградной лист, начальник политотдела 18-ё армии полковник Брежнев тоже  поставит на нем свою подпись – я отыскал документ в архиве, самолично убедился. Кстати, Марию, которая к тому времени вернулась в часть после тяжелого ранения, полученного при взятии Новороссийска, представляли к ордену Красная Звезда, но командующий армией генерал Евгений Журавлев решил, что она достойна более высокой награды и Мария получила орден Отечественной войны.

 

«Фронтовой дневник» размером с паспорт

Мария Педенко родилась 21 июня 1920 года в городке Молочанске Запорожской области. В 1939 году – после окончания городской средней школы № 2,  поступила в Днепропетровский педагогический институт, но учиться там не смогла: тяжело заболел отец, девушке пришлось содержать семью.

На следующий день после ее 21-го дня рождения началась война.

5 октября 1941 года в Молочанск, оставленный советскими войсками, нагрянули немцы, а уже 6 октября Мария попала на Южный фронт. Там перевязывала раненых, впервые и сама была ранена.

После излечения работала вожатой в школе в Краснодарском крае. И рвалась на фронт. А когда получила очередной отказ, написала письмо в Кремль, лично Сталину. И ее, наконец, услышали.

Да еще как услышали: Марию направили… в бригаду морской пехоты, которая и высадилась с десантом весной 43-го на Малую землю.

Должность у старшего краснофлотца Марии Педенко, которую морпехи чаще называли на морской лад – Мариной, была более, чем скромная: библиотекарь. Однако дел у Марии на фронте было, как говорится, под завязку: кроме того, что она рукописную газету «Полундра» выпускала и распространяла «Информационные листки» от политотдела, в бою ей приходилось исполнять обязанности санинструктора. Вот один из таких боевых эпизодов, описанный Марией в ее «Фронтовом дневнике», который  был опубликован в декабре 1945 года: «Свист пуль, визг мин, снарядов, вой сирен немецких самолетов, лязг и грохот танков. Словом, грозная и непрекращающаяся симфония боя. Немцы идут на нас в полный рост, в шинелях, с автоматами и ручными пулеметами. Все мы, начиная от помначштаба Костюка и до пятнадцатилетнего моряка Юркевича, воспитанника краснофлотцев, бросаемся навстречу фрицам отражать их атаку.

Одним из первых ранило санинструктора. Я занимаю его место. Перевязываю раненых моряков. Не хватает бинтов. Меня всю забрызгало кровью. Но где взять бинты? Не раздумывая, пускаю в ход нательное белье бойцов».

В принципе, Мария, которую на Малой земле прозвали – за цвет волос и неспокойный характер, Рыжей полундрой, в своем дневнике рассказала о том же, о чем спустя десятилетия поведет речь Генсек Леонид Брежнев: о боевых буднях малоземельцев. Только она писала не обо всем понемногу, как это получится у бывшего нач. политотдела, а о конкретных событиях и о конкретных людях.

Книга ее мне понравилась. Правда, отыскал я ее не сразу. Во всей Украине отыскался… всего лишь один экземпляр «Фронтового дневника» Марии Педенко. Причем не первого – послевоенного,  издания,  а 1965 года.

Нашел я его в Одессе – в тамошнем букинистическом магазине. Оттуда мне книгу, а она крохотная – размером с гражданский паспорт, и прислали.

Есть ли в дневнике упоминание о Леониде Ильиче? Есть. В самом конце повествования: «Годовщина бригады. Я получила приглашение на праздник. На широкой поляне сцена, стол накрыт красной скатертью. Начинается торжественное заседание. В президиуме контр-адмирал Холостяков, генерал-майор Павловский, гвардии полковник Брежнев».

Память, видимо, подвела девушку: Ильич с Малой земли [по аналогии с Ильичом из Разлива] не имел гвардейского звания.

А что же он сам?

 

Не состоявшийся визит к Рыжей полундре

Оказывается, когда писалась брежневская «Малая земля», Марии уже давно не было в живых: она умерла от фронтовых ран 11 декабря 1957 года и была похоронена на воинском участке Байкового кладбища Киева [после войны Мария таки закончила педагогический институт и жила в столице].

А потом наступило 9 мая 1981 года. В Киеве торжественно открывали музей истории Великой Отечественной войны и монумент Родина-Мать. На открытие прибыл Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев.

Вот тут [дальше я излагаю неофициальную версию визита] старику, в которого превратился некогда бравый полковник, кто-то подсказал, что его фронтовая любовь, героиня книги «Малая земля» Мария Педенко,  о которой Ильич, по слухам, не раз вспоминал в послевоенные годы, похоронена в Киеве.

Конечно же, Генсек распорядился найти ее могилу, возжелав возложить цветы к памятнику Рыжей полундре.

Могилу нашли, сделали на памятнике соответствующую надпись [«Герою десанта на Малую землю, комсоргу 255-й морской бригады лейтенанту-десантнику Педенко Марии Петровне (Рыжей  Полундре)»], но, тем не менее, Леониду Ильичу настоятельно порекомендовали на кладбище к Рыжей полундре не ехать.

Кто мог порекомендовать Генсеку? Было кому: вездесущие «органы».

Гэбисты выяснили: несмотря на то, что Мария – герой войны и кавалер боевого ордена, наградной лист на который подписывал лично полковник Брежнев, ее семья, остававшаяся в войну в Молочанске, не внушает доверия: проживала на оккупированной территории.

И Генсек, хлопнув в память о Марии рюмку «Зубровки» [в последние годы жизни он пил только ее], отбыл в Москву.

И последний – совершенно невероятный факт: в 1985 году, в год сорокалетия Победы, оценив, наконец, крохотный «Фронтовой дневник» Марии Педенко, ее приняли… в Союз писателей. Посмертно.

Такого в Союзе не случалось никогда.

 

В тему

Еще выдержки из «Фронтового дневника» Марии Педенко:

Хлещет беспрерывный дождь, порывы сурового ветра пронизывают насквозь. Утопая по колена в грязи, я иду по сколькой размытой дороге. В руках у меня чемодан с литературой. Вот уже шестой день, как я утеряла продовольственный аттестат и теперь кормлюсь от случая к случаю, чаще же всего пробавляюсь одной водичкой да жестким солдатским сухарем. Но свет не без добрых людей. Нагнавшая меня машина останавливается, и после короткого разговора я лезу в кузов, в котором сидят с десяток бойцов и разрешивший мне ехать в грузовике гвардии старший лейтенант.

*

«Начальнику клуба 225-й бригады морской пехоты. Направляется в ваше распоряжение старший краснофлотец Педенко Мария Петровна для прохождения дальнейший службы в должности начальника библиотеки бригады. Срок прибытия 16 ноября 1942 года».

С этой бумажкой я должна была явиться в политотдел бригады.

*

Палубу заливают холодные волны. Падают хлопья мокрого снега. Дует резкий, пронизывающий ветер. Брызги ледяной воды окатывают нас, и нам приходится хлебнуть немало соленой воды. По правую сторону Новороссийск. Там немцы. Мы проходим его, напряженно всматриваясь в берег. Через некоторое время над ним в черной непроглядной тьме взвиваются ракеты. Это опознавательные сигналы наших разведчиков, ранее нас благополучно высадившихся на берег. В полном безмолвии пристаем к берегу. Бойцы спускают трап. В темноте слышны шорохи и шаги людей. И вдруг в воздухе воет мина… вторая… потом над нашими головами начинают рваться снаряды. Враг обнаружил нас. Осколки, шипя и воя, веером разлетаются над палубой.

*

Иногда бывает так, что неделями мы не умываемся. Из-за обстрела нельзя и носа высунуть из подвала, да и вообще добывание воды на Малой земле – дело далеко не простое. Но мне повезло. Я пробиралась со старшим лейтенантом Мязиным к району кладбища, где стояли 45-миллиметровые пушки. Ночь была так темна, что мы, привыкшие к ночным путешествиям, несколько даже растерялись. Трудно себе представить эту густую черноту, в которой ты как будто повисаешь и растворяешься. А тут еще пулеметная и автоматная стрельба, вокруг рвутся мины. Осколок разорвавшейс мины пробивает мою полевую сумку и впивается в шинель.

— Падай! – шепотом приказывает Мязин.

И мы оба одновременно падаем прямо в воронку от бомбы, наполненную до краев студеной водой. Я сразу же погружаюсь на дно.

*

До рассвета можно еще отдохнуть, и я устраиваюсь в хлеву с пробитой крышей, которая находится  в трехстах метрах от командного пункта. Всю ночь идет бешеная пулеметная и автоматная стрельба. Но я не слышу ее. Я крепко и безмятежно сплю.

*

А вот короткая запись о родном городе:

Наши войска подходят к моему родному Молочанску.

Я знаю, что, когда мы встретимся, мать спросит меня: «Что ты сделала, дочка, для нашего освобождения?»

***

Книги о Марии Педенко:

«Рыжая полундра», Николай Клименко, 1989

«Моряна», Николай Гомон, 1985

«Нескорена токмачанка», Микола Гомон, 2016

 

Послесловие

Моя газетная публикация о Марии Педенко  не осталась не замеченной читателями: были звонки, были письма. Одно из них с удовольствием приведу полностью — настолько оно подкупает искренностью:

«Мы, родившиеся в Молочанске, с особым интересом и волнением прочитали  статьи Владимира Шака о нашем городе. Хотим ответить ему стихотворением Станислава Соломонова, соседа мамы Марии Педенко.

Город детства

Где вы, девочки? Где вы, мальчики?

Отзовитесь из тех начал!

Город детства остался маленьким,

И зовут его Молочанск.

Белокаменный и побеленный,

Устоявший опять и вновь,

Ждет из близи и верст немереных

Дочерей своих и сынов.

Не спешим к нему – нам все некогда!

Словно поезд наш не ушел.

Только есть это место некое,

Там, где было нам хорошо.

Он несхожий с другими, прочими.

Но история той земли

Интересна особой строчкою –

В этом городе мы росли.

Сила чудная вешних грыцыков

И приверженности мечтам

Сотворили нас – верных рыцарей

Безусловно, прекрасных дам.

Выше голову! Меньше под ноги!

В помощь Бог. Да и сам держись!

Отчий дом наш, ну, как на подвиги,

Провожал нас в большую жизнь.

И надолго мы, как нам кажется.

Потому что, не покривить,

Подсчитали – у нас на каждого

Целый город одной любви.

Расставанья. И встречи редкие.

И не нужно — ни рук, ни слов.

Как родные, нам машут ветками

Все деревья из всех садов.

Если станется вдруг не очень нам,

И у сердца взметнет пурга –

Выручайте, река Молочная

И кисельные берега.

Где вы, девочки? Где вы, мальчики?

Души светлые и умы!

Город детства остался маленьким,

Потому, что большие мы.

Если можно, опубликуйте это стихотворение в знак уважения и к газете, и к автору статей.

Станислав и Светлана Соломоновы,

Валентина Ботнер (Псел)».

*

А один из позвонивших мне читателей  подсказал интересный факт, связанный с еще одним писателем, который тоже, как и Мария Педенко, служил в 18-й армией. Мало того, по слухам, он погиб – осенью 1941 года, неподалеку от родного Марии города Молочанска. Так ли это? – попросил уточнить звонивший.

Речь шла, как я сразу понял, о Николае Трублаини [настоящая фамилия Трублаевский], украинском писателе, авторе широко известной в свое время приключенческой книги «Шхуна «Колумб» [увидела свет в 1940 году].

На Южный фронт, когда он под напором немцев медленно откатывался на восток, писатель попал 24 сентября 1941 года, а 3 октября, в качестве военного корреспондента газеты «Знамя Родины» 18-й армии, оказался на передовой.

Когда начался бой, заменил раненого помощника пулеметчика.

По воспоминаниям его коллеги, за «полчаса боя Николай так сдружился с пулеметом, что пришлось его долго уговаривать, чтобы он согласился уйти. В ходе боя он довольно умело подавал первому номеру пулеметную ленту, а потом куда-то нырнул, принес воды и охладил пулемет».

А вскоре на отстающие части налетели немецкие бомбардировщики.

Во время налета Николай Трублаини был ранен.  Причем ранен тяжело – осколок бомбы угодил в нижнюю часть живота.

Дважды оперировал его врач полевого армейского эвакуационного госпиталя. При повторной операции осколок был найден, раненого поместили в санитарный поезд, который шел в Ростов-на-Дону.

Однако на следующий день армейский корреспондент умер. Похоронили его — вместе с другими умершими в поезде бойцами, возле железнодорожного полотна неподалеку от станции Ровеньки Луганской области. Смерть от ран Николая Трублаини подтверждает справка, которую я отыскал в архиве: «Интендант 3-го ранга Трублаини Николай Петрович, литературный сотрудник армейской газеты «Знамя родины», умер от ран 4 октября 1941 года, исключен из списков Красной Армии…»

Кстати, в 1982 году  останки писателя были перезахоронены на мемориальном комплексе «Слава» в городе Ровеньки [с мая 2014 года город находится под рашистской оккупацией].

Вот такая грустная история, в завершение которой мне остается добавить, что свой первый – и, как оказалось, последний — бой 38-летний писатель принял в районе сегодняшних запорожских сел Балашовка, Светлое и Козолуговка – это километрах в двадцати от города Молочанска.

Владимир  ШАК

Запорожье-Молочанск-Запорожье

Мария Педенко, фронтовое фото

Молочанск: школа, в которой училась Мария

Могила Рыжей полундры

(Visited 146 times, 1 visits today)
Оставить комментарий

Отправить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *