Путешествие на Верхнюю Хортицу совершили в Пасхальную субботу 11 апреля запорожские краеведы: Юрий Вилинов, Сергей Шишков, Валерий Кеменов и Николай Барышев.
Побывали у руин 700-летнего Запорожского дуба и посмотрели на 350-летний, ещё живой.
Художник Иван Конопкин (1919-2017), живший в Запорожье с середины 1930-х годов, сначала – в землянке, как многие из семей беженцев от репрессий. А после Второй мировой работал на кабельном заводе и жил неподалёку от запорожской реликвии…
Он беспристрастно и аргументированно мне объяснял, что запорожский дуб был последним одиночкой из большой дубовой семьи, которую вырубили во время застройки прилегающей территории. И корни этих дубов не имели возможности из-за близкого к поверхности земли каменного щита стелиться глубоко, потому что он лежит на глубине до трёх метров от поверхности. Корни сплетались, и в этом дубы имели мощь и поддержку… Поэтому и погибли дубы, когда началось рытьё котлованов под застройку, прокладка дорог, канав… Корни рубили, дубы падали. Из-за этого, считал Иван Васильевич, и заболел, а затем и погиб 700-летний Запорожский дуб [этого художник уже не увидел, – авт.].
А лелеял дуб в послевоенные годы [после своей ссылки, пострадал от репрессий] Никифор Антонович Дейкун.
Дед Дейкун стал неофициальным хранителем памяти. Для Дейкуна дуб был живым существом.
Он встречал делегации со всего мира, рассказывал байки и легенды так, что даже скептики начинали верить в магическую силу дерева.
Его помнят в соломенной шляпе, с усами, чувством юмора и народной остроумностью.
Знал и помнил Никифора Дейкуна краевед-сказочник Владимир Шовкун, археолог с невероятной чувствительностью Анатолий Ширяев [его находка скифского золота в 1960-е на Кичкасе – последний ценный экспонат Запорожского областного, тогда просто краеведческого музея, – авт.].
Знал и общался с Никифором Дейкуном запорожский скульптор Владлен Дубинин (1931-2018). Он, кстати, невольно получил звание народного, не в том смысле, которого желал и не имел, а в том, как в анекдоте: “музыка народная, слова тоже мои”. Потому что недавние сообщения о появлении на Хортице якобы обновлённой скульптуры бандуриста и создании 3D-копии фигуры Нестора Махно, которая стояла в Гуляйполе, – имени Владлена Константиновича даже чаще всего не имеют, даже как упоминания.
Так же, как и эта фигура у заброшенного музейного комплекса.
Макет своей работы Владлен Дубинин искренне передал организаторам фестиваля у Запорожского дуба. Надеясь, что и его, как автора, позовут для творческой работы.
Позвали. Чтобы увидел, как по созданному им эскизу скульптуры вырезали бензопилой нечто подобное, из двух деревянных брёвен.
У Дубинина заболело сердце от обиды и зрелища того, что получилось.
Так что, не думаю, что он хотел бы иметь авторскую подпись этой работы. Между тем, где-то есть оригинал, который должен был бы стать основой настоящей памятки о деде Дейкуне.
Относительно вечны здесь старые жернова, – потому что это камень. Крепкий, как тот, по которому стелились корни семьи дубов. Или тот, из которого мечтал вырезать своего Бандуриста и Деда Дейкуна, а, может, – и Махно – скульптор.
Инесса АТАМАНЧУК, фото Валерия КЕМЕНОВА
