В запорожском морге "выращивают" пальцы и разоблачают черных маклеров
Виски Ханки Баннистер посетить сайт автора | Look through news about Max Polyakov at this page




Четверг, 19 Апрель 2018 15:52 Версия для печати

В запорожском морге "выращивают" пальцы и разоблачают черных маклеров

Автор 

Запорожское областное бюро судебно-медицинской экспертизы на улице Чаривной – одно из старейших медучреждений областного центра [ему 74 года]. По простому бюро называют "моргом", хотя на самом деле судебные эксперты занимаются не только вскрытием тел, но и проводят массу разных сложных экспертиз.

Громко о нашем бюро судебно-медицинской экспертизы заговорили в 2014 году, когда сюда из зоны АТО массово свозили тела погибших бойцов. А в последнее время из-за "поправки Лозового" судмедэксперты стали "крайними", и именно им родственники умерших высказывают претензии из-за невозможности оперативно похоронить усопших.

– Сейчас бюро превратилось в "трупохранилище", поскольку без постановления суда мы не можем проводить вскрытия тел, – говорит начальник КУ "Запорожское областное бюро судебно-медицинской экспертизы" Анатолий Куртев. – Но площади и материально-техническое оснащение бюро [отсутствие современных холодильных камер и эффективной вентиляции] не предусматривают длительное сохранение большого количества тел. А впереди лето...

– И это учитывая, что морг находится среди многоэтажек.

– Да, но это девятиэтажки строили вокруг бюро, а не разместили морг среди жилых домов. Потому мы и предлагаем вынести морг из жилого района, в другое здание, оставив на старом месте только лаборатории.

Сейчас мы ставим перед собой три задания: увеличить площади бюро, сделать современные ДНК- и токсикологическую лаборатории.

– А разве в бюро не делают тест ДНК?

– У нас нет для этого ДНК-анализатора. Мы можем только провести иммунологическую часть экспертизы, отобрать клетки, а само исследование проводится либо в Днипре, в местном бюро, или в научно-исследовательском экспертно-криминалистическом центре МВД в Запорожье.

– Для чего, в первую очередь, проводится ДНК-тест? Установление отцовства, личности человека?

- Запорожская область - прифронтовая зона и не исключается проведение экспертиз в случае массовой гибели людей. Такая ситуация была в 2014 году, когда к нам из зоны АТО поступило 407 трупов или фрагментов тел. Их надо было идентифицировать.

Старые методы, к примеру, сопоставление по фото, в этих случаях не работают. Единственный точный метод – проведение ДНК-экспертизы. Берется биологический материал трупа и родственников и таким образом устанавливается родство. Но у нас нет ДНК-лаборатории!

Сейчас возросло количество заявок на проведение ДНК-экспертизы отцовства [вероятно, это связано с усилением ответственности алиментщиков – авт.]. Мы делаем иммунологическую часть, а бюро в Днипре – генетическую. У них есть оборудование, а у нас нет.

Но чем мы хуже соседей? У нас работают прекрасные специалисты. Но практически с 1992 года никто не вкладывает деньги в наше бюро.

- Вы сказали, что бюро нужна современная токсикологическая лаборатория. Зачем?

– Химическая промышленность развивается, появляются новые вещества, которые мы не можем установить. Год назад в Вольнянске было массовое отравление. И мы ничего не смогли обнаружить, у нас нет такой возможности.

В последнее время правоохранители расследуют уголовные дела в связи с подозрением на работу черных маклеров. Токсические вещества все чаще используются для контроля над сознанием или для имитации смерти от болезней. В ходе расследований следователи задают вопросы эксперту о наличии токсических веществ в тканях умерших одиноких пожилых людей. Но устаревшее оборудование не дает нам возможности выявить и установить, чем отравился человек или его отравили.

Постоянно появляются новые наркотики, а мы работаем дедовскими способами.

"Винт" и клофелин отходят в прошлое

- На сегодня из наркотиков первинтин, "винт", отошел. В основном, сейчас большим потоком "пошли" метадон и азалептин, – рассказывает судебный эксперт-токсиколог Елена Золотонос.

- А что это за препарат азалептин?

– Это обычные таблетки, которые продаются в аптеке. Их растворяют в спирте, вносят этот раствор в капельницу и добавляют в спиртные напитки в кафе, на вокзалах. Человек теряет сознание. Если доза небольшая, человек "просыпается", обнаруживают его в парке, на скамейках. Вызывают "скорую", везут в больницу.

У нас зафиксировано несколько смертельных отравлений азалептином. Ведь пороговая доза у каждого своя, смотря какой возраст человека, состояние сердца. Этот лекарственный препарат несовместим с алкоголем.

– А каким спиртным травятся запорожцы?

- Раньше в области было много отравлений технической жидкостью, антифризом, но сейчас их нет. Но смертельное отравление метанолом [технический спирт либо его смесь с этанолом] фиксируем два-три раза в год.

Бывало, выявляли смертельную дозу в крови – пять-шесть промилле, а человек при этом еще какое-то время двигался.

- Говорят, что в спиртное для лучшего эффекта добавляют лекарственные препараты. Это обнаруживается?

- Да, эксперты берут части внутренних органов умерших на наркотические и сильнодействующие средства, и мы можем обнаружить, к примеру, тот же самый димедрол.

Когда окурки начинают "говорить"

А вот цитологической лаборатории бюро специалисты работают на клеточном уровне и могут выделить человеческую клетку на любом предмете, к примеру, на окурке и даже на сгоревшем камне. Как?

– Мы проводим исследования с места происшествия, с вещей, – рассказывает заведующая отделением судебно-медицинской цитологии Людмила Бобро. – В работе используем специальный краситель, который помогает идентифицировать клетки. Помните, нашумевшее убийство студентки медуниверситета? [которую потом сожгли - авт.] Преступники били жертву камнем по голове, а потом этот камень положили в костер. Но мы все равно нашли на этом камне клетки мозгового вещества погибшей.

Часто "смотрим" окурки с места происшествия, чтобы потом провести ДНК-исследование [отправляем отобранные клетки на ДНК-экспертизу]. Это один из методов "привязывания" человека к месту происшествия. Каким образом окурок с его ДНК оказался на месте преступления?

В случаях, когда нож погружается в тело с повреждением какого-то органа, мы точно можем сказать, что на орудии убийства нашли клетки именно этого органа. И что именно этим ножом совершено убийство.

- В фильмах часто показывают, как преступники заметают следы убийства –работают в перчатках, вытирают рукоятку пистолета или нож. И все, преступника не найдут…

- Даже если он был в перчатках, все равно остаются клетки. Более того, человек же не контролирует себя. Даже когда он находится в перчатках, бывает, нос вытер, коснулся рукой в перчатках каких-то предметов, и на них остаются его клетки. В этом случае – дыхательных путей, и они могут установлены. Потом проводится экспертиза ДНК.

- А ДНК каждого человека уникально?

– Да, 99,9 процента. Это достоверный метод, который позволяет обвинить или оправдать человека.

Пальцы восстанавливают в спецрастворах

В отделении судебно-медицинской криминалистики работают волшебники – они могут вырастить даже пальцы!

– Если тело поступает с признаками насильственной смерти, мы уточняем и дополняем диагноз, – говорит заведующий отделением судебно-медицинской криминалистики Петр Голубович. Именно к нам поступают вещественные доказательства и предполагаемые орудия убийства. Например, человека убили ножом. Мы сравниваем особенности раны, которую мы обнаружили с орудием убийства, и могла ли быть причинена эта рана именно этим оружием. Ведь часто орудие убийства подменяют.

Кроме того, у всех неизвестных берем отпечатки пальцев. Если это сделать невозможно, восстанавливаем в спецрастворах, чтобы их можно было откатать и получить отпечатки. И если человек состоит в базе данных МВД, мы можем установить личность.

Я считаю, что в специальной базе должны быть отпечатки всех пальцев каждого человека.

– С какими самыми необычными орудиями убийства имели дело эксперты?

- Совсем недавно было убийство вилкой. Был несчастный случай в общественном транспорте, когда человек наткнулся на вилы, которые вез другой человек.

– Вы проводили экспертизы тел с зоны АТО?

– Да, процент опознаний из зоны АТО у нас оказался высоким. Но точные цифры не скажу, поскольку считается, что надо сначала закончить военные действия, собрать все тела и тогда появятся полные цифры.

Нам очень нужна ДНК-лаборатория – есть масса исследуемых объектов, которые уже не подлежат визуально идентификации, потому надо исследовать ДНК. У нас одна ДНК-лаборатория в городе, она сильно загружена.

Вторая наша беда – у нас не хватает площадей для работы. Приведу пример – когда был сбит малазийский Боинг на Донбассе, все тела и фрагменты повезли в Харьков, где судмедэкспертам выделили целый заводской цех длиною километр. Они все тела разложили и методично работали.

Елена Ахинько, фото Сергея Томко

 


Прочитано 3111 раз



Поиск